Немцы любят лес. Настолько, что он сделался одним из символов Германии, в некотором смысле даже национальной идеей. Нацисты эту любовь вовсю эксплуатировали, рассуждая о «вечном лесе», священных дубах, возвращении к заветам предков, а лесоводы и тысячи энтузиастов сажали деревья в форме свастики, странным образом надеясь, что так возвращают на землю девственные немецкие леса. После Второй мировой победители чуть было не свели немецкие леса вовсе, но испугались, что экологическая катастрофа, к которой приведут вырубки, затронет и их страны. Деревья снова стали сажать, а чуть позже «зеленые» всерьез озаботились «смертью леса», усмотрев причину в «кислотных дождях» и прочих промышленных выбросах. Но все оказалось, к счастью, совсем не так печально.

Профессор Ганноверского университета Хансйорг Кюстер предпринял невероятную попытку рассказать об истории леса от момента появления древесных растений до наших дней, сосредоточив свой взгляд прежде всего на Центральной Европе. Получилось исследование на стыке палеоботаники, палеогеографии, экологии, экономики и социальной истории.

Леса Европы даже несколько тысяч лет назад не были дикими. Прежде всего потому, что их рубили — для расчистки полей, на строительство, на топливо. Античной и средневековой экономике требовалось намного больше леса, чем индустриальной. Так, только для фундамента Королевского дворца в Амстердаме потребовалось 14 тысяч свай хвойных деревьев, а это около 40 гектаров! «Целые леса уходили под землю, становясь фундаментами городов». Дерево шло и на строительство зданий. А еще на причалы, городские укрепления, набережные, мосты, шлюзы, мельницы и мельничные плотины, корабли, бочки, и главное — на топливо. Гончары, кузнецы, пекари, пивовары — все жгли дрова и древесный уголь. Доставка леса из Центральной Европы к берегам Северного моря была огромной индустрией, целые города жили и богатели за ее счет.

Лишь с XVIII века стали сажать леса. В меру тогдашнего понимания и исходя из практических соображений. Вот эти-то посаженные некогда деревья и воспринимаются сегодня как дикие и первозданные, они же и оказались в упадке — просто от старости. В итоге Кюстер приходит к неожиданному выводу: чтобы сохранить леса Германии пусть не в первозданном, но привычном многим поколениям состоянии, нужно не сохранять их в «естественном виде», а продолжать аккуратно пользоваться ими. «Если пустить в свободное плавание лес, в котором люди веками сажали ели, то не приходится удивляться появлению именно здесь короеда-типографа», — пишет Кюстер. Того самого короеда, что летом 2012 года почти съел подмосковные ельники. geo_icon