Столичный фотограф Игорь Старков снимал для "Огонька" и Le Monde, "Афиши" и "Большого города", GQ и Marie Claire - но новый его проект имеет мало общего с журнальной фотографией и тем паче с глянцем. Фотограф женился и поехал знакомиться с родителями жены, Дарьи Андреевой, в Улан-Удэ. Из поездки Старков и Андреева привезли и выставили в Центральном доме художника историю, вызывающе похожую на провинциальный семейный альбом.

«Моя мама и другие местные жители привыкли, что для человека извне Бурятия – это в первую очередь шаманы и дацаны (буддийские монастыри), «таежная, озерная, степная», буузы (местные пельмени) и Байкал, – рассказывает Дарья Андреева. – Без этого не обходится ни один фотоальбом о Бурятии. Наш альбом – семейный, здесь нет национального колорита».

На фотографиях Старкова представлен довольно нехитрый быт: даже не тот, который называют обидным словом «совковый»,  а какой-то древнерусский. Чинный семейный портрет на крыльце сменяет ваза с фруктами – почти сезанновский натюрморт – и фотография под названием «Здание, известное в народе как унитаз» (действительно – унитаз). 

Однако невольно возникает вопрос: когда и как неограненная частная жизнь превратилась в арт-объект?

Искусство, как известно, не может заменить жизнь, а вот жизнь (даже повседневная) стать искусством – вполне. Поэтому основная заслуга «Бурятии» в том, что она позволяет познакомиться с людьми, которые ее делали. За фотографиями стоит не история Монгольской (или Советской) империи, а семья. Личное здесь перешло границы общественного, чтобы показать красоту в ее самых простых и понятных формах.

Сегодня родина Чингисхана одновременно похожа на спальные районы Москвы, засеянные пятиэтажками, и на сибирские старообрядческие поселения. Смена эпох проходила здесь трудно и не сразу. Слегка потрепанные временем фигурки оленей посреди леса с фотографии «На оленях», например, родом из СССР, бурятское кладбище с белыми флагами вместо крестов местами напоминает языческое капище, а портреты Дарьи Андреевой и её бабушки – женские изображения времен Ренессанса.

«Речь идет скорее о культурных сходствах, нежели о различиях. Я, моя семья, Игорь – мы отличаемся только внешне, никаких культурных барьеров между нами нет», – говорит Дарья Андреева.

Здесь нет портретов Путина на фоне умирающей сибирской деревни, недоедающих беспризорных детей и тощих собак, заселивших практически все фотовыставки, объединенные темой российской глубинки. С этой точки зрения выставка в ЦДХ – это тихий, но ощутимый протест «маленького искусства» против социальной ангажированности большого собрата.  

"Бурятия", ЦДХ, 18 января - 12 февраля 2012 года geo_icon