Недавно в книжном я наткнулась на альбом одного трэвел-блоггера. Человек это вполне современный, живет в России, но объездил полмира, его рассказы о путешествиях пользуются популярностью. Пролистывая ее, я поймала себя на странном дежавю: вяловатая полиграфия, чуть блеклые цвета, смазанные ощущения, много общих планов, слегка устаревший визуальный язык. И тут я поняла: я рассматриваю видовые открытки времен моего советского детства.

«Пресность» - главное качество официальной туристической фотографии СССР. Помню набор открыток с видами Москвы – я хотела отправить парочку подруге. Но ни одна из карточек не отражала город, который я знала и любила – эклектика, большая деревня, переулки, старые домики, много зелени. Зато там было огромное количество многоэтажных коробок: здание СЭВ, новые кварталы, похожие один на другой, как две капли воды. Встречались и шедевры конструктивизма – но авторы явно делали работы для галочки, не ощущая теплой, эмоциональной, человеческой связи с тем «идеологически выверенным», что было приказано снять.

Прием, клише, стереотип. Конечно, трэвел-фотография всегда опирается на визуальные болванки-заготовки. Об этом говорит и известный российский арт-терапевт Александр Копытин: «Туристическая фотография в значительной степени задана культурным дискурсом. Над ней, пожалуй, больше, чем над некоторыми другими видами фотографии довлеют различные шаблоны восприятия».

Все эти колонны, памятники и природные диковинки становятся для нас своеобразным парадоксом. С одной стороны, мы хотим быть оригинальными – я видел то, чего не видел ты. Наши впечатления – это наша личная жизнь, в которой именно мы выбираем, куда поехать и что снять. Но с другой – мы ищем подтверждения своей принадлежности стране, времени, а то и всему человечеству, а поэтому «выхватываются здания, объекты, которые могут подтвердить участие человека в общем культурном процессе». Вопрос однако в том, кто придумывает такие заготовки – кто ведет за собой.


До революции клише придумывали художники и профессионалы. Открытки с видами часто издавали сами фотографы; вкус воспитывался кропотливым отбором. Многие из них были выдающимися мастерами, которые к тому же горели энтузиазмом, желанием распространять среди других знание – о технологиях, о красоте, об искусстве. Вспомним Сергея Прокудина-Горского. Этот химик с гениальной художественной жилкой не только изобрел отечественный способ делать цветные изображения, но и, проехав по стране, создал главный труд своей жизни - грандиозную «Коллекцию достопримечательностей Российской империи». Тонкость проработки цвета, интерес к людям – не в пример современным снимкам. Но Прокудин-Горский сделал большее – увлек публику публичной демонстрацией снимков, выпустил цветные фотокарточки, ставшие необычайно популярными. Таких творческих вершин стремились потом достигнуть различные безымянные любители по всей стране.

В советское время ситуация стала иной. Жанр видовой фотографии был либо идеологизирован, либо остался в пространстве любительства (снимки с отдыха у Черного моря). Шедевры создавались в других жанрах. Частная жизнь практически ушла из сферы интересов официальных художников. Да и сама страна, ее города и пейзажи изменились, иные – до неузнаваемости.

Западную трэвел-фотографию упрекают в консюмеризме; советской и правда не нужно было стремиться к привлекательности – в условиях тотального дефицита брали то, что дают. К тому же фотография с ее «оптическим бессознательным», умением выхватывать из жизни неожиданные детали оказалась опасной в своей непредсказуемости – и ее сделали визуально гладкой, выбирая за автора, что ему снимать, а о чем – молчать в тряпочку. В эпоху оттепели сюда снова проник интерес к окружающему миру не только в качестве объекта для рапортов о достижениях. Но туристическая фотография продолжала сниматься по остаточному принципу.Читать дальше >>>