Темная птица размером чуть больше вороны прыгает к тарелке, берет пару куриных голов и стремительно возвращается к гнезду, из которого тянут шеи два пушистых птенца. Это соколы балобаны — одни из самых быстрых птиц в мире, герои мифов, предмет гордости и мечтаний любителей соколиной охоты.

Орнитолог Павел Коннов выкладывает на тарелку в вольере очередную порцию мяса. «Интродуцированная» — так он называет птицу, кормящую птенцов. Она родилась в питомнике и, скорее всего, здесь и останется. Потому что отлично высиживает птенцов, в том числе чужих. Если приемная мамаша выкормит этих крох, через год они превратятся в идеальных охотников.

Каждую осень сотрудники питомника «Алтай Фалькон», что в пригороде Барнаула, выпускают на волю выращенных в вольерах соколов. Возможно, благодаря им балобан все еще встречается в степях и предгорьях российского Алтая — одного из ключевых ареалов гнездования этих птиц. Во многих других регионах, например в Поволжье, эти соколы почти исчезли из дикой природы. Во всем мире за последние 20 лет численность балобана сократилась наполовину — в природе осталось не больше 15 тысяч пар. Почему «идеальный охотник» покидает свои угодья?

Пятьсот километров отделяют Барнаул от Канской котловины в горах Алтая. Ночной автобус преодолевает это расстояние по разбитым грунтовкам за десять часов. На рассвете он спускается в зеленую долину, окруженную невысокими, покрытыми лиственничной тайгой горами, среди которых течет река Кан.

Здешние места — идеальный ареал для сокола балобана. В степи хищнику даже с большой высоты легко разглядеть на земле сусликов и мышей, свою основную пищу. А невысокие скалы, на которые не могут забраться горностай, лисица и прочие любители птичьих яиц, служат отличным местом для устройства гнезда.

В утреннем небе на высоте девятиэтажного дома кружат три хищные птицы. Всего в Канской котловине, по оценкам орнитологов, гнездятся 35 пар балобанов. Несколько лет назад эту местность хотели закрыть для сельского хозяйства и объявить заповедной. Но оказалось, что это может навредить соколам.

«Все дело в траве, — объясняет географ-ландшафтовед Татьяна Яшина, возглавляющая научный отдел соседнего Катунского заповедника. — Последние десять лет мы видим, что в горных долинах интенсивно растет трава. Сокол балобан избегает таких мест, потому что в высокой траве ему не видно грызунов. Если закрыть территорию для скотоводства, то высокой травы станет еще больше, балобаны могут уйти».

Татьяна Яшина уверена: бурный рост травы и молодых лесов на Алтае связан с изменением климата.

Через 13 часов после выезда из Барнаула старенький корейский автобус добирается до села Усть-Кокса, «столицы» Уймонской долины, лежащей у подножия высочайшего на Алтае Катунского хребта. Выгружая под дождем вещи, пассажиры жалуются на погоду: «Начало июня, а еще картошку не сажали — холодно!»

Пятого июня термометр в Усть-Коксе показывает 11 градусов. А ведь, по словам местных жителей, здесь, на границе Сибири с Казахстаном, в начале лета обычно тепло и солнечно.

Первые русские старообрядцы проникли в Уймонскую долину около 300 лет назад. Завели пчел, распахали горные луга и начали сеять на высоте 1000 метров над уровнем моря рожь, ячмень и пшеницу. Местные племена занимались охотой и скотоводством. С тех пор здесь мало что изменилось — жизнь многих местных семей по-прежнему зависит от природы.

Пятидесятилетний фермер Михаил Петров раз в неделю приезжает в Усть-Коксу за продуктами из Нижнего Уймона — одной из полутора десятков разбросанных по долине деревень, —где он разводит коз и выращивает картошку, огурцы, помидоры. «Погода стала хуже, — говорит высокий бородатый крестьянин, загружая в багажник «Нивы» коробки с крупами и мукой. — Лето холодное и ненастное, а зима неустойчивая; то морозы под пятьдесят, то оттепель. Я перестал
держать коров, потому что сложно заготавливать сено. Месяц могут лить дожди, а на следующий — засуха. Картошку жук колорадский ест... Никогда такого раньше здесь не было!»

Что происходит с погодой в Уймонской долине?Читать дальше >>>