Между собой они называют его просто «Остров». В официальных документах он значится как «Лесной остров Бор» — название, придуманное почти случайно. Ведь как-то надо отличать его от миллиардов таких же «островов на материке» — кусочков зеленого океана сибирской тайги, разделенных песком и болотами.

Чтобы попасть на Остров, надо три дня плыть из Красноярска на теплоходе по Енисею — вниз по течению, на север. Туда, где могучая река сливается с Северным Ледовитым океаном. Потом, сойдя с корабля в поселке Ярцево, соединенным с остальным миром только тремя судоходными месяцами в году, еще полчаса на вертолете — в тайгу, где нет  жилья и дорог.

Сверху он и правда похож на остров — зеленый овал леса, чуть вытянутый и отграниченный от моря пихт и сосен бежевым песком и болотами, заросшими свежей морошкой и прошлогодней клюквой. Ми-8 садится прямо в коричневый сфагнум. Ученые в оранжевых куртках-«энцефалитках», с плотно подогнанным рукавами и капюшонами — от клещей, выносят из вертолета ящики с оборудованием. С затянутыми противомоскитными сетками лицами, они похожи на инопланетян в скафандрах, или на специалистов из будущего, занятых борьбой с неизвестным вирусом. В будущее уводят и даты на куртках: «1993 — 2192». Надпись «Красноярский пожарный эксперимент» немного проясняет происходящее.

Двадцать лет назад группа ученых из шести стран — России, Канады, США, Германии, Австрии и Финляндии  — провела небывалый по масштабам и дерзости эксперимент: подожгла участок тайги площадью в 50 гектар. В Красноярском крае, где регистрируется 800 пожаров в год, от которых страдают до миллиона гектаров леса, умышленный поджог выглядел одновременно и незаметным, и чрезмерным.  Зачем?

Исследователи взялись доказать необходимость лесных пожаров для... предотвращения лесных пожаров. Звучит странно, но пожары нужны для чистки леса. Конечно, огонь несет риск, ущерб и смертельную опасность, но еще он служит естественным санитаром тайги. Выжигая несильным «низовым» пожаром сухостой и валежник, он освобождает место для новых, крепких, более устойчивых к огню пород деревьев. Слабый пожар уничтожает горючий материал, который, скопившись, приведет к интенсивному «верховому» пожару, при котором пострадают гораздо большие площади. Низовые пожары уничтожают прежде всего слабые растения — как правило, деревья, зараженные вредителями и болезнями. Более того, огонь служит биоразнообразию леса: после пожара в почву попадает огромное количество минеральных веществ и более половины редких растений появляются только на почвах, пройденных огнем (так называемых «пирогенных стадиях» леса). Такова, например, родиола розовая, известная как «золотой корень». Получается, что пожар может быть не только убийцей, но и творцом.

К этой мысли, как и к идее «контролируемых выжиганий» — пожаров, проводимых под руководством человека, привыкали долго. Споры не утихают даже в слаженной группе, высадившейся на остров. В пользе лесных пожаров уверены не все ученые.

Да и сегодня, в 20-летний юбилей эксперимента, о результатах говорить еще рано. Исследование рассчитано на 200 лет. И окончательные выводы о влиянии пожара на лес будет делать даже не следующее поколение ученых, а пятое или шестое.

Сейчас костяк группы еще составляют основные «зачинщики» эксперимента. Среди них — Николай Ковалев, советник руководителя Федерального агентства лесного хозяйства «Рослесхоз», научные сотрудники из Института леса имени Сукачева Сибирского отделения РАН — Егор Кисляхов и Галина Иванова и директор Центра глобального мониторинга лесных пожаров при ООН Йохан Голдаммер из Германии.Читать дальше >>>