Пожары в Сибири, из-за которых Томск и Нижневартовск затянуты густым дымом, имеют последствия глобального масштаба. Ощутить их можно даже в Америке. Дым от горящих лесов поднимается в стратосферу, и быстрые воздушные потоки переносят его через Тихий океан, поэтому жители западного побережья США наблюдают багровые закаты и восходы. В России прямо сейчас горят 500 тысяч гектаров леса, а всего с начала года выгорело 10 миллионов гектаров - столько занимают на карте мира Венгрия или Южная Корея. Об этом заявил GEO руководитель пожарной программы «Гринпис» Григорий Куксин.

Огонь уничтожает хвойные леса в Центральной Сибири и на Дальнем Востоке – в Томской области, Амурском и Красноярском крае, в Ханты-Мансийском и Ямало-ненецком автономных округах. Следить за развитием событий можно на интерактивной карте, построенной по данным двух метеоспутников NASA - Terra и Aqua. Карта обновляется четырежды в день. Цифры, которые называет «Гринпис», основаны на анализе именно этих общедоступных спутниковых данных, и они в несколько раз выше официальных.

Остановить стену пламени, когда бедствие достигло такого размаха, нельзя. Неважно, сколько техники и людей бросит МЧС на борьбу с огнем – они уже опоздали, говорит Куксин: «На той стадии, когда имеющимися силами можно было что-то сделать, пожары скрывали, их площадь и масштабы занижали в сотни раз. Хотя именно тогда можно было вводить режим чрезвычайной ситуации, задействовать резервы и удержать ситуацию под контролем».

Теперь потушить пожары могут только дожди. «С этими пожарами практически невозможно бороться. Если стоит засуха, то скорость продвижения пожара зависит только от ветра. Единственное, что можно сделать – это отстоять промышленные объекты, города и поселки. Вырубить лес с той стороны, откуда подступает огонь. Перепахать на этом месте землю. Подвести туда воду», - объясняет тактику пожарных Александр Хуршудов из Нижневартовска (Ханты-Мансийский автономный округ), независимый эксперт-эколог и кандидат технических наук, который долгое время занимался проблемами безопасности нефтепроводов.

Крупным городам, по словам Хуршудова, сам огонь не так страшен: «Шоссейные дороги, которые там есть – естественная преграда на пути у пожара. Вот подошел очаг огня к этой дороге – ставят пожарные машины и просто следят, чтобы тот не перекинулся на другую сторону».

Основная угроза жизни горожан – задымление. «Это резкий и неизбежный рост смертности, причем речь будет идти о десятках тысяч человек, которые преждевременно умрут из-за обострения заболеваний», - говорит Григорий Куксин. Последствия для здоровья могут наступить и с задержкой на многие месяцы – когда о пожарах уже перестанут говорить СМИ. «В 1989 году огонь подошел к Нижневартовску. Было такое же задымление, как сейчас в Томске, – вспоминает Александр Хуршудов. – А в первом квартале следующего года, по данным медицинской службы, 45 процентов детей родились с признаками гипоксии, хотя тяжелых случаев не было».

Наконец, от пожаров страдает лесное хозяйство – и это не только сгоревшие деревья. Куксин объясняет: «Занижая ущерб от пожаров, чиновники будут и дальше исходить из неверных представлений о том, что осталось. Если по документам лес есть, то общий объем промышленных рубок будет больше. То, что удалось спасти от огня, пустят под нож. А это тяжелейший удар по лесным поселкам. Пожары и сокрытие реального ущерба от них уничтожают эти поселки со всем населением и инфраструктурой». geo_icon