Жители Москвы тоже могут узнать свой город вслепую, по одному лишь по запаху. Увы, это не всегда аромат цветущей сирени.

В рекламе есть направление, которое называется нейромаркетинг. Его суть сводится к тому, чтобы соблазнить ничего не подозревающих покупателей потратить деньги на подсознательном уровне.

С нейромаркетингом в его экстремальной форме я столкнулся, гуляя по району Джорджтаун в Вашингтоне. Дело было летом, и из каждой открытой двери магазина в нос ударяли ароматы кофе, жасмина, ванили и сотен других запахов, так и заставлявших заглянуть внутрь. Американцы, как известно, — общепризнанные мастера по продаже чего угодно кому угодно. И в деле этого самого «нейромаркетинга» владельцы магазинов, похоже, не жалели ароматизаторов.

В Москве же мое любимое время года — зима. Потому что зимой в Москве не пахнет ничем, кроме свежести морозного воздуха. Только зимой мне кажется, что в Москве можно дышать полной грудью, не задумываясь о том, чем пахнет город. Потому что летом городская атмосфера наполняется ароматами, о существовании которых успеваешь забыть в холодное время года.

Особенно резко чувствуешь это, возвращаясь в столицу откуда-нибудь со Средиземного моря, когда вместо морского бриза в нос бьет непередаваемый запах российской столицы в разгар лета — неповторимая смесь ароматов горящих торфяников, гниющих помоек и неочищенных выхлопных газов.

И это при том, что, по выражению чиновников, ответственных за экологию, Москва — одна из самых зеленых столиц Европы. Почему же в этом замечательном городе так неприятно пахнет (если не сказать — воняет)?

По данным московской мэрии, чуть ли не 90 процентов выбросов в Москве — от автомобилей. Шутка ли — в городе зарегистрировано свыше миллиона машин, оборудованных допотопными двигателями стандартов «Евро-0» и «Евро-1», которые уже давным-давно запрещены в Европе (стандарты регулируют содержание вредных веществ в выхлопных газах машин).

Между тем в Европейском союзе уже больше пяти лет действует эко-стандарт «Евро-5» (в России он введен с 2014 года и для всех машин, ввозимых в страну). Но куда девать миллион автомобилей со старыми двигателями? Это одна беда.

Беда вторая — лесные и торфяные пожары, вносящие в атмосферу летней столицы привкус гари и дыма. Этой весной кассандры от экологии уже забили тревогу — из-за теплой и малоснежной зимы в подмосковных лесах наблюдается недостаток влаги, что может способствовать возникновению и быстрому распространению пожаров.

Наконец, третья наша извечная беда — гниющие помойки. Когда пару месяцев назад я писал про оригинальный европейский подход к мониторингу качества воздуха вокруг крупных аэропортов читайте при помощи пчел, один из московских экспертов справедливо заметил, что «пчелиный мониторинг» у нас в стране невозможен по одной простой причине — слишком много помоек вокруг аэропортов.

Там, где в Европе цветущие рапсовые и гречишные поля, у нас — нелегальные свалки в лесу, где легче собрать тяжелые металлы и полиэтилен, чем пыльцу. И тот, кто выпустит туда пчел, будет быстро арестован за жестокое обращение с животными.

Что уж тут говорить про разовые прелести типа нашумевшего запаха сероводорода.

Так что нет ничего удивительного в том, что в канун майских праздников московские аэропорты были переполнены — жители столицы стремились улететь подальше от своего города, чтобы подышать свежим воздухом.

Это, конечно, проще, быстрее и эффективнее — купить билет на самолет, вместо того чтобы лоббировать тотальное введение стандарта «Евро-5», бороться с лесными пожарами и ликвидировать нелегальные свалки.

Такой он, нейромаркетинг — человек подсознательно стремится туда, где лучше пахнет.

Эко-блог Владимира Есипова читайте на сайте Русской службы «Би-би-си»geo_icon