Российские экологи в четверг подвели первые итоги пожароопасного сезона на территории нашей страны. Государственная статистика по площади, пройденной огнем, в этом году впервые приблизилась к данным космического мониторинга — 3,14 миллиона гектаров леса за первые три квартала по официальной оценке против не менее пяти миллионов по оценке ученых РАН, которую приводит Всемирный фонд дикой природы (WWF). По мнению «зеленых», «еще очень многое предстоит сделать, чтобы лесное хозяйство в России велось с учетом растущего риска лесных пожаров в связи с глобальным изменением климата, который во многих регионах страны становится жарче и суше».

Лесной вопрос в дискуссии об изменении климата не менее важен, чем сельскохозяйственный или транспортный, которые мы уже поднимали. Леса Земли служат гигантским «пылесосом», поглощающим CO2 из атмосферы в процессе фотосинтеза. Всего зеленые «легкие» планеты накопили где-то 860 миллиардов тонн углерода — для сравнения, ежегодные мировые выбросы углерода от сжигания ископаемого топлива составляют примерно девять миллиардов тонн (или чуть больше 30 миллиардов тонн CO2).

Но глобально дела у лесов обстоят не очень радужно. В прошлом году команда американских ученых как раз к переговорам опубликовала в журнале «Сайенс» большое исследование на основе данных спутников «Ландсат». 654 тысячи снимков исследователи превратили в глобальную карту состояния лесов Земли в 2000-2012 годах. Оказалось, что за эти 12 лет пожары, ураганы, вредители и люди уничтожили почти полтора миллиона из 87 миллионов квадратных километров леса. При этом Россия потеряла больше леса, чем любая другая страна мира — более 365 тысяч из 8,5 миллиона квадратных километров.

Изменение климата в будущем сыграет на руку всем главным врагам леса помимо человека: более частые засухи опасны сами по себе и могут способствовать пожарам, а вредители типа жуков-короедов с удовольствием «переезжают» на новые территории, где климат становится более благоприятным для них. С таким тройным ударом, как считают ученые, лесам будет очень трудно справиться — что в Европе, что в Северной Америке, что в России.

Меняющиеся температуры влияют и на ареалы произрастания самих деревьев — верхняя широтная граница лесов медленно движется на север, наступая на хрупкие экосистемы тундры. Не отстает и «южный» лес, например, теплолюбивые мангровые леса, обычно растущие только в тропиках. По данным ученых США, в 1984-2011 годах мангры в штате Флорида так «отвоевали» более 1,2 тысячи гектаров побережья.

На переговорах ООН по климату, которые продолжаются в Лиме, все леса равны, но некоторые чуть-чуть равнее: пока гораздо больше внимания политики уделяют тропическим лесам. Это в какой-то степени оправданный подход, потому что именно тропические леса в развивающихся странах почти повсеместно подвергаются массированной, зачастую варварской вырубке и выжиганию, на фоне которых, скажем, российские «черные лесорубы» иногда выглядят просто пионерской организацией. Это приводит не только к гибели уникальных экосистем, но и к высвобождению накопленного лесами углерода и уничтожению его естественных «складов» — то есть еще большему давлению на климат.

Именно на то, чтобы остановить этот процесс, создав экономический стимул для сохранения и восстановления лесов, должен работать международный механизм REDD+, работу над которым переговорщики торжественно завершили в прошлом году. Если совсем просто, REDD+ помогает «монетизировать» полезное для климата поглощение CO2 лесами, которое можно подсчитать и превратить в так называемые «углеродные квоты». Инвестор такого лесного проекта вкладывается в сохранение леса, взамен получая квоты, которые можно продать или зачесть в качестве своего вклада в борьбу с изменением климата.Читать дальше >>>