Стоит сойти с дороги, и почва начинает пружинить. Вместо травы — сплошной бесконечный слой низких и упругих, с ботинок высотой, кустов с ягодой: голубика, черника и вороника. Это как если бы в Москве асфальт сам выплевывал под ноги шоколадные конфеты. Ягоды приедаются на второй день пути — они на полуострове Рыбачьем есть везде. За полдня глаз перестает реагировать и на подберезовики с подосиновиками. В Подмосковье найти один — уже повод похвалиться и отправить фото в Инстаграм. А тут их сколько угодно, всякий интерес пропадает. Дежурная шутка — про «надберезовики» и «надосиновики»: все деревья вокруг карликовые, и грибы постарше торчат над тундрой, так что шляпки видно издалека.

Это Заполярье. Широта 69 градусов и 44 минуты, несколько сотен километров к северу от полярного круга. Здесь бывают полярная ночь и полярный день. Полярная сова и полярное сияние. Нет только белых медведей.

И похоже Заполярье на что угодно, но только не на серую каменистую пустыню, где ветер гоняет снег между валунами.

Что такое полуострова Рыбачий со Средним? Одно из двух-трех мест в России, где можно выбраться к Северному ледовитому океану. Большая неожиданность для всех, кто прилежно учился географии в школе. Энциклопедии сухо говорят: протяженность береговой линии России в Арктике — 39 тысяч 940 километров. Чуть меньше, чем длина экватора. Разве мало?

Чтобы разобраться в проблеме, вместо глобуса полезно взять дорожный атлас. Дороги ведут туда, где живут люди. Заполярье — не самая обитаемая территория, и Мурманск, главный северный порт, — редкий город на берегу. Но набережных для прогулок здесь все равно нет. Пусть город и тянется на 20 с лишним  километров вдоль залива, к воде без пропуска в порт не пустят.

А на Рыбачий можно взять и приехать на автомобиле. Сесть за руль где-нибудь в Москве. За два дня добраться до Мурманска. Выйти размять ноги на перевале Муста-Тунтури — мох, валуны, озера до горизонта. По узкому перешейку, зажатому с двух сторон фьордами, куда заплывают тюлени с касатками, вкатиться на полуостров Средний, последний перевалочный пункт. Наконец, к вечеру третьих суток дорога через еще один перешеек, откуда видны заброшенные пятиэтажки и ржавые корабли пустого военного поселка, выведет на широкий холодный пляж у Коровьего мыса. Самое время отстегнуть ремни безопасности и выпрыгнуть из машины прямо на песок, пугая крачек.

Для экологов, которые мечтают превратить полуостров в природный парк с особо охраняемыми территориями, популярность Рыбачьего — большая головная боль. У Арктики, оказывается, слишком много поклонников.

* * *

На форумах про внедорожники Рыбачий и Средний ценят за сложный рельеф. Сюда едут убедиться, что не зря отдали годовую зарплату или две за полный привод. За лебедку на бампере, правильную резину и батарею канистр на крыше. С городским авто («пузотеркой» на языке джип-сообщества) тут и вправду делать нечего. Даже на широкой грунтовой магистрали, которая то и дело заводит в лужи глубиной по пояс.

Но интрига, конечно, не в грунтовке. У бесконечных фотоотчетов одна общая идея: настоящее место джипа — вне накатанной колеи. А там, где ты первопроходец. Где только ягоды и косые базальтовые плиты в лишайниках. Экологов эта логика выводит из себя.

«Видел недавно рекламу: «На Рыбачий! Поездка на квадроциклах по нетронутой тундре», — говорит Олег Суткайтис, начальник Баренцевоморского отделения Всемирного фонда дикой природы (WWF). И добавляет: «Убивал бы».

Ученый-ботаник Ольга Петрова из Кольского центра охраны дикой природы объясняет, откуда столько ярости. Раскатывать тундру колесами — совсем не то же самое, что топтать газоны в городе: «Здесь все растет в разы медленней». Средней карликовой березе на полуострове — около ста лет. Где-нибудь под Тверью это было бы дерево в два человеческих обхвата. Если переехать куст на Севере, новый повзрослеет к следующему веку.Читать дальше >>>