Когда Москву накрывает дым от лесных пожаров, — это горит тот лес, который я вижу из окна. Так уж получилось, что мое фермерское хозяйство находится на востоке Подмосковья, в деревне Колионово Егорьевского района.

Вообще-то наша Мещера — легкие Московской, Рязанской и Владимирской областей. Образцовая реликтовая экосистема. Два миллиона гектаров смешанного леса. Стратегический запас пресной воды — озера и болота. Свой уникальный живой мир.

В прошлом году четверть организма Мещеры выгорела и осела смогом в Рязани, Владимире и Москве. А в будущем на этом месте развернется песчаная пустыня. Это мое личное мнение, не основанное на научных исследованиях, прогнозах ученых, специальных методиках и инопланетных посланиях.

Гибель четверти леса — еще не приговор. Потому что пожары 2010 года — не первые и не последние в своем роде. Миллионы лет эти леса спокойно горели, а после восстанавливались и продолжали сами себя регулировать. Но пришли люди и стали обустраивать территории под себя. Промышленная добыча торфа и древесины привела к тому, что традиционные болотные смешанные леса из ели, дуба, ясеня стала вытеснять более выгодная для промышленников сосна. Места высадок настолько загущены, что верховые пожары практически неотвратимы. А вырубка только одной породы леса ведет к экологическому дисбалансу: уходят животные, птицы, меняется лесной подстилок, а вместе с ним и почва.

Производство готово проглотить любую древесину в любом количестве. Сегодня главный ее покупатель — завод по производству ламината и мебельных формальдегидных древесно-стружечных плит в Егорьевске. Сотни лесовозов каждый день тянут строевой лес в пасть этого гиганта. Взамен мы получаем клубы ядовитого дыма, смешанного с продуктами химического производства. На варварских вырубках вырастают малина, кипрей и лишь через несколько лет — сорная береза.

Мещера исполосована тысячами километров заброшенных дренажных каналов, которые в свое время создавались для регулируемого осушения или обводнения болот. Сегодня просеки заросли и перекрыты поваленными деревьями. Технологические проезды и заброшенные узкоколейки бывшего торфопредприятия давно стали не защитой от пожаров, а, наоборот, подспорьем для огня — просмоленные шпалы отлично горят, а вдоль рельсов разжигателям костров, грибникам и собирателям ягод проще пробраться в глубь леса.

Это все было допустимо, пока отношения леса и человека оставались партнерскими. Но современная Россия не стала правопреемницей СССР в лесопользовании. Комплексное лесное хозяйство рухнуло, на смену ему пришло разворовывание ресурсов.

У МЧС нет ни практики, ни сил, ни ресурсов, ни алгоритма тушения лесных пожаров. Денег угрохали много, а результата — ноль. С армией тоже не удалось наладить эффективную работу. Пока разворачивали трубы для обводнения, пришло время сворачивать их на зиму. Все это не только не помогло, но и поддавало жару в огонь. Леса, по сути, тушили пачками долларов, сбрасывая их с самолета-амбиции. Но вместо своевременной ликвидации последствий пожаров делается все, чтобы спровоцировать в 2011 году новые, небывалые пожары.

За прошедшую зиму ничего не улучшилось. Не убраны гигантские завалы обугленных стволов и деревьев, поваленных ветром, на десятках тысяч гектаров. Не расчищены границы между целым лесом, торфяником и подгоревшими участками. Ни МЧС, ни региональные власти, ни правительство не придумали, как решить тактические и локальные задачи. Пока ведомства перекладывают ответственность друг на друга и делят деньги, в лесу ничего не меняется. Зато цифры называют гигантские: 40 миллиардов на самолеты, 40 миллиардов на обводнение, 40 миллиардов на лесовосстановление, 40 — на лесоохрану. Словно в «Монополию» сели играть. А болота как горели всю зиму, так и горят весной.

Ко всему этому добавляется нашествие короедов и усачей. В СССР с этой бедой боролись планово и без аврала.  Химия, банальный ручной сбор вредителей и ловушки на деревьях делали свое дело. Сейчас вроде научились с ними бороться и повсеместно ликвидировали. Но стоит лишь отменить профилактику — и целые регионы начнут вымирать. Пусть жуки-вредители и не антропогенная катастрофа, но именно государственное управление лесами (то есть его отсутствие) позволило им выйти из-под контроля.Читать дальше >>>