Копирайт: GEO
Действие четвертое

Гастроэнтеролог Штефан Шрайбер вообще не усматривает в хроничес­ком воспалении кишечника никаких аутоиммунных факторов. Иммунная система не нападает на «родные» ткани, а просто пытается не впускать вредные бактерии из кишечника в кровь. Теорию, согласно которой Т-клетки разрушают организм, считая его клетки опасным чужеродным белком, Шрайбер отвергает и говорит о «разрушении барьера» слизистой оболочки: предрасположенностью к этому больные обязаны дефектным генам, но происходит разрушение слизистой все-таки под влиянием окружающей среды.

«Если выработка организмом антибиотиков-дефензинов нарушена из-за мутации генов, – считает Шрай­бер, – это с высокой вероятностью приведет к нарушению баланса в мик­рофлоре кишечника». Определенные виды бактерий, размножающиеся в гео­метричес­кой прогрессии, пытаются завоевать жизненное пространство в кишечнике. Если прибавятся другие факторы – неправильное питание, недостаток движения, неблагоприятная окружающая среда, наконец, стресс, – то в какой-то момент кишечник начнет «фильтровать» все подряд, мобилизуя ресурсы иммунной защиты.

Вместо того чтобы установить ответственные за недостаток дефензинов гены и дать больному язвенным колитом рекомендации по изменению образа жизни, утверждает Шрайбер, врачи просто подавляют корректный иммунный ответ Т-клеток лекарствами.

Критики традиционной аутоиммунной концепции под руководством Ште­фана Шрайбера пропагандируют свой подход к изучению и лечению хронического воспаления, считая, что и в других «пограничных областях» (легкие, кожа, полость рта) действует тот же принцип: иммунная сис­тема просто так бушевать не станет.

Осенью 1984 года все лечение Кристиана пошло насмарку: «Я снова вертелся волчком от боли». Вдобавок его жену собирались уволить с работы. Кристиана опять стали мучить фобии. В 1985 году муж и жена решились на двухнедельный цикл супружеской терапии и практически переселились в клинику. Лечение протекало по-разному. Жена Кристиана прошла полный курс, а его самого стали считать типом, который слишком заботится о других, лишь бы не думать о своем лечении.

При обсуждениях то и дело возникали конфликты. Доходило до вспышек ярости и истерик. «Но вдруг я увидел силу и слабости других, – говорит Кристиан. – И впервые в жизни почувствовал, как же мне все-таки милы люди, даже самый последний брюзга. С этого момента я перестал быть неизлечимым больным». Проблемы больше не казались ему непреодолимыми, хотя к колиту прибавился еще и ревматоидный артрит. «Дозируя лекарства, я говорил себе, что сегодня потерплю боль в кишечнике, лишь бы не беспокоили суставы. Нужно налечь на сульфасалазин и меньше принять кортизона. Возможность выбора доказывала мне, что эти болезни взаимосвязаны».

Как иммунная защита в хаосе сражения распознает чужаков? Кто учит Т-клетки, что на своих нападать нельзя?

Есть молекулы белка, которые все клетки нашего тела, за исключением эритроцитов и сперматозоидов, несут на своих мембранах. Их образуют гены главного комплекса гистосовместимости MHC (Major Histocompatibility Complex). Молекулы МНС – «удостоверение личности» клетки. Если оно предъявлено, у иммунной системы обычно нет претензий к клетке.

Если клетка инфицирована вирусом, к молекуле МНС присоединяются фрагменты его антигенов. Удостоверение личности изменено! И Т-киллер наносит удар.

Отличать своих от чужих Т-клетки начинают учиться в вилочковой железе задолго до нашего рождения. Заканчивается обучение только вместе с редукцией тимуса после пубертатного периода. «Самосознание» иммунной системы развивается в детстве.

Созревая, Т-клетки проходят проверку: выносит ли их самих организм и терпят ли они его. Если они нападают на него, то подвергаются отсортировке и погибают. Жертвой этой жесткой проверки становятся 98% всех Т-клеток!

Пока неясным остается главный вопрос – почему толерантность к собственным тканям нарушается при аутоиммунных заболеваниях? Ведь В- и Т-клетки могут образовать триллионы различных рецепторов для любого возможного антигена. Почему, пройдя столько этапов эволюционного развития, организм человека начал в себе запутываться?

В 1990–х наибольшие муки Кристиану доставляли суставы: ревматоидный артрит заметно прогрессировал. Температура почти всегда была повышенной, руки скрючило, под кожей образовались узелки. На лице, в области локтей, повсюду были опухоли, покраснения, волдыри. Однажды утром Кристиан обнаружил, что даже засунуть руки в карманы он уже не может.

Пришлось согласиться на операцию левой руки. Иначе бы он, левша, оказался нетрудоспособным. Хирург разрезал ладонь до костяшек, удалил воспаленные участки и пересадил мышцы так, чтобы пальцы выпрямились. Теперь Кристиан может брать в руки предметы, вот только пальцы больше не сжимаются в кулак.

Напасти не оставляют его: приходится бороться с грибковой инфекцией во рту, от которой его язык распух так, что трудно разговаривать. На голове у корней волос образовался кровоточащий струп. После 25 лет лечения Кристиан уже не знает, от чего он лечится – от самой своей болезни или от побочного действия лекарств.

Раньше он мог снять стресс или успокоить боль «одной сигаретой». Когда он не мог спать из-за того, что боль в суставах заставляла каждые десять минут переворачиваться в постели, Кристиан садился и выкуривал сигарету, глядя на ночную улицу. После операции на легком пришлось отказаться от курения. Теперь, чтобы снять напряжение, он включает ночью телевизор.

Автор: Вольфганг Михал