Копирайт: GEO
Действие второе

Осенью 1982 года колит снова дал о себе знать. Врач увеличил дозу лекарств, но Кристиану они не помогали. «Тогда я весил меньше 50 кг, не мог ходить и поднимать тяжести. Лежал под столом, свернувшись калачиком, как собака. У меня началась депрессия».

Мать повела Кристиана к целителю – священнику, занимавшемуся по совместительству народной медициной. Тот, поставив диагноз по радужной оболочке глаза, прописал целый мешок лекарственных трав и горячие ванны. «Это было невыносимо! Погружаясь в горячую ванну, я чувствовал, как горит все тело – снаружи и изнутри. Еще он пускал мне кровь, обогащал ее кислородом и снова вводил в вены. Просто пытка. А через три недели сказал, что сдается. Пусть, мол, моя жена готовится к худшему».

Кристиан лежал в постели и стонал. Домашний врач настаивал на срочной госпитализации и искусственном кормлении. Кристиан отказался. «Решил: от судьбы не уйдешь».

Но приятель повез его еще к одному специалисту. Кристиан даже не помнит, как они добрались до приемной. Врач ощупал его живот и сказал, что необходимо срочно снять воспаление. «Он дал мне убойную дозу кортизона. Я проспал 14 часов подряд и проснулся обновленным!»

Но радость была недолгой. Вскоре начались фобии – приступы паники, во время которых Кристиан обливался потом. Ему назначили большие дозы антидепрессанта. «Теперь я мог выбирать между болью и страхом».

Уяснив, как функционирует наша защитная сис­тема, иммунологи, казалось, нащупали стратегию лечения. Оставалось найти антитела, которые вернут иммунную защиту на верный путь.

Моноклональные антитела впервые удалось создать в 1975 году. Выяснилось: их можно получать для любого антигена. (Именно тогда стало возможным направленно подавлять иммунные реакции отторжения после трансплантации органов.) В перспективе это открывало путь к созданию лекарств «на заказ» – с уче­том индивидуальных особенностей больного.

Иммунология – последняя надежда в терапии неизлечимых пока заболеваний. «Если мы будем заниматься клинической иммунологией, – писал Чарлз Джейнвэй-младший, автор фундаментального исследования по этой дисциплине, – мы, вероятно, поймем, как победить СПИД, рак, аутоиммунные болезни и отторжение тканей. Нам всем будут гарантированы здоровье и долголетие».

Действительно, в последние 30 лет, благодаря расшифровке биохимических структур, стало возможным управлять иммунной системой, тормозя или стимулируя ее работу. «Всякое действие врача при иммунном или воспалительном процессе, – утверждает иммунолог из Стэнфорда Лоренс Стэйнман, – связано с выбором стратегического места атаки, с которого может быть начато лечение». Стэйнман и его лондонский коллега Марк Фелдман в 2005 году сформулировали важнейшие задачи и этапы развития современной иммунологии.

Генная инженерия будет работать над созданием цитокинов – таких как, например, бета-интерферон, подавляющиий воспалительный ответ при рассеянном склерозе.

Необходимо с помощью моноклональных антител научиться контролировать молекулы адгезии и другие медиаторы, управляющие движением Т-клеток и вызывающие воспаление при рассеянном склерозе и ревматоидном артрите.

Еще одна задача – освоить блокирование рецепторов клеток в ткани бронхов, предотвращая их соединение со свободными молекулами иммуноглобулина E – он играет ключевую роль в развитии аллергических реакций при астме. Такие блокаторы рецепторов можно будет использовать также при артрите и псориазе.

Ученые отметили и важность применения таких моноклональных антител, как препарат инфликсимаб, для нейтрализации высвобождающегося при ревматоидном артрите, псориазе и язвенном колите воспалительного цитокина ФНО-альфа.

Моноклональныe антитела (МКА, МАТ, в англоязычной литературе MABs) ныне считаются чудодейственным средством не только в борьбе с раком. Но такие инъекции стоят 10 000 – 20 000 евро в год. При язвенном колите, которым страдает Кристиан, расходы в среднем составят 18 600 евро. Это во много раз дороже обычного лечения.

Не будем забывать и про побочные эффекты, ведь пока нет ясности с дозировкой и переносимостью МКА при длительном лечении. Иногда успехи на начальном этапе впоследствии сводятся на нет. Возможно, это связано с тем, что до сих пор почти ни одно из выпущенных МКА не состоит на 100 процентов из человеческого белка, а содержит небольшие добавки – белка мыши, например.

Наконец, МКА полезны и вредны одновременно. Лечение ими – как выстрел дробью по движущейся цели: бывает, попадешь, а бывает – и промахнешься. Результаты клинического испытания, представленные в марте 2006 года, многих иммунологов обескуражили: у шести добровольцев после инъекции антител набухли лимфатические узлы, начались воспалительные реакции, отказывали один за другим различные органы. Несколько недель добровольцы находились на грани между жизнью и смертью.

Поэтому Марк Фелдман, разработавший метод лечения ревматоидного артрита с помощью антител, ограничивает участки воздействия молекулами, которые выполняют однозначное задание – провоспалительным цитокином ФНО-альфа или молекулой адгезии интегрином.

Автор: Вольфганг Михал