Новости партнеров


GEO приглашает

В Киеве, в американском культурном центре America House проходит выставка «Шик-модерн» молодой украинской художницы Пацци Пеннелло (Pazza Pennello). На картинах, написанных акрилом в стиле поп-арт, запечатлены товары и бренды, хлынувшие на постсоветское пространство после падения железного занавеса


GEO рекомендует

Hisense — китайский бренд с почти 50-летней историей выходит на российский рынок и представляет линейку лазерных телевизоров, холодильников, стиральных машин и кондиционеров


Новости партнеров

900 дней (окончание)

Как живут сегодня ленинградцы, пережившие блокаду? Что помогло им выстоять, выжить? Что думают очевидцы тех событий сегодня? Окончание исторического репортажа GEO
текст: Владимир Есипов
фото: ИТАР-ТАСС

Среда, 7 января 1942, Новая Ладога

350 регулировщиков день и ночь обслуживают дорогу по льду Ладожского озера. По ней в осажденный город доставляется продовольствие; на обратном пути из города вывозят мирных жителей. Регулировщики рассредоточивают машины, указывают направление движения, следят за прочностью льда. Начальник дороги генерал-майор Афанасий Шилов осознает, что Дорога жизни — последний шанс Ленинграда на спасение. Он устанавливает рабочий день в 16 часов при одной смене водителей, и 24 часа — при двух сменах. «Категорически запрещен заезд машин с грузом в сторону от трассы для смены водителей», — пишет Шилов в своем приказе.

Воскресенье, 11 января 1942,  Ленинград 

Три недели назад папа Нины Бодровой уехал на торфоразработки в Ленинградской области — его предприятие по очереди вызывало сотрудников. Оттуда он передал записку: «Вернусь 11 января».

<vrezl>В городе нет ни воды, ни электричества; звонок в квартире на Моховой не работает. Раздается стук в дверь. Нина Бодрова бросается к двери: «Папа?»

На лестничной площадке стоит гроб. Папа умер накануне утром.

Пройдет шесть дней, пока брат Георгий с другом найдут в себе силы, чтобы оттащить гроб на Большеохтинское кладбище. Весь хлеб, полученный на папину карточку, дети отдадут могильщикам за «хорошее место» на кладбище.

Их обманут. Летом 1945-го дети не смогут найти могилу отца.

Январь 1942, Ленинград 

У Лидочки Сафроновой кружится голова — от голода и запаха хлеба с хлебозавода рядом с ее домом. Все, на что она способна, — думать весь день о еде. Она мечтает о волшебнике, который поставит ей в шкаф «бидон с лапшой». Девочка подходит к шкафу, открывает его, смотрит внутрь — ничего нет. «Волшебник, принеси мне булочку», — мечтает она вслух. Она снова и снова открывает шкаф, но внутри по-прежнему пусто.

12-летняя Галя Зубарева живет одна в пятикомнатной квартире на Васильевском острове: отец погиб в начале войны, старший брат на фронте, мать работает санитаркой и живет на казарменном положении в госпитале. Лишь изредка забегает она домой проведать дочку, чаще всего во время воздушных тревог. Она бежит, надев на голову тазик или ведро в надежде, что это защитит от осколков.

Девочка обитает, как привидение, в огромном темном доме. Все соседи по лестничной площадке умерли, их квартиры опустели.

Галя Зубарева встает в 6 утра, когда начинает свою работу радио; справляет нужду в кастрюльку, забирается на подоконник и выливает содержимое наружу. Водопровод давно замерз, туалеты не работают. Весной 1942 года те, кто выжил, выйдут на уборку города: во дворах скопятся ледяные горы испражнений, это будет грозить городу эпидемией. Наравне со взрослыми Галя будет скалывать вонючие глыбы и тащить их на листах фанеры к грузовикам.

Женя Бакасова как может помогает семье, отрезая от своего пайка хлеб. В городе у нее живут мама, бабушка, мамина сестра Юля с двумя детьми — Манечкой и Володей. Но их не спасти. Однажды к ним приходит женщина, она ищет Юлю: «Если хочет посмотреть на своего сына — он лежит у чугунной тумбы». 12-летний мальчик умер прямо у дома. Когда Юля, убитая горем, идет за хлебом, у нее вытаскивают все карточки и в середине месяца семья остается без еды. Вслед за Володей умирает сама Юля, а потом четырехлетняя Манечка. Последние дни она все время повторяет: «Хлеба хочу, хлеба».

Бабушка умирает в феврале. Ее заворачивают в одеяло и кладут под аркой. Там лежат штабеля покойников, как дрова. Ни у кого нет сил тащить трупы на кладбище.

22 января из города начинается массовая эвакуация жителей по Дороге жизни.

Пятница, 30 января 1942, Ораниенбаумский плацдарм 

Подразделению Карла-Аугуста Шольца приказано зачистить село Терентьево недалеко от Ораниенбаумского плацдарма. Немцы не догадываются, что в селе засели советские войска. В восемь утра солдаты занимают позиции на опушке. Немецкая артиллерия ошибается с расчетами и обстреливает собственные позиции, ранив нескольких санитаров.

В половине девятого немцы входят в село, не встречая особого сопротивления. Но ад начинается потом. Потому что красноармейцы заманили их в засаду, засев в каждом доме. Завязывается ближний бой. Связист просит помощи, немцы поджигают дома, забрасывают гранатами подвалы. Но вскоре вынуждены отступать, поскольку красноармейцы получают подкрепление.

Немцы бросают убитых и раненых на поле боя. Некоторые бойцы смогут вернуться на позиции лишь под покровом ночи, оставаясь в укрытии при минус 15. Никто не ожидал таких потерь; подразделение избежало окружения лишь в последний момент. Потери: 11 убитыми, 18 ранеными.

70 лет спустя воспоминания о том бое будут преследовать Шольца в мирном Гамбурге: «Никогда не забуду крики раненых, которых мы бросили в деревне».

Понедельник, 2 февраля 1942, Ленинград

Нина Бодрова провожает брата на Финляндский вокзал, его институт эвакуируют в Барнаул. Папины золотые часы — это все, что он берет с собой. В шинели, шапке и валенках он выходит из дома на Моховой и бредет по Литейному проспекту на вокзал два часа пешком. Георгий совсем ослаб, он еле дышит, останавливается передохнуть каждые несколько метров. Нина терпеливо идет рядом. Она знает: если оставить брата одного, он может упасть и больше уже не подняться.

После отъезда брата Нина остается одна в пустой квартире. На улице минус 20. Через четыре дня умрет ее тетка.

31 января умирает дядя Нины Бодровой, через неделю — вторая папина сестра, в марте умирает папин брат.

Чтобы хоть как-то согреться, она будет жечь мебель и книги. «Хорошие вещи были, красивые... И горели прекрасно», — скажет она через много лет.

Все, что у нее сохранится с тех времен — маленький журнальный столик.

Каким-то чудом ее отправят в совхоз во Всеволожский район. Там она будет работать в школе на биостанции института физиологии имени Павлова.

Понедельник, 2 февраля 1942, Ленинградская область

Начальник Дороги жизни генерал-майор Афанасий Шилов приезжает в поселок Жихарево. Одна из главных проблем на трассе­ — простаивание неисправных машин. Шилов описывает ситуацию так: «Остановившимся машинам помощь оказывается очень медленно, некоторые машины вынуждены простаивать по двое-трое суток в ожидании помощи. Такое нетерпимое положение объясняется тем, что летучки (боевые ремонтно-эвакуационные машины) превратились в балаганы спящих людей».

Февраль 1942, Ленинград 

По утрам Галя Зубарева растапливает железную печь и готовит себе «завтрак»: кипятит воду. Потом пьет «чаек» с кусочком хлеба, одевается и идет за хлебом.

Ждать на морозе иногда приходится по полдня. Закутанная в пальто, в валенках, девочка дер­жит за пазухой драгоценные карточки. Карточку и деньги надо протягивать продавцу очень осторожно — кулаком вниз. А хлеб нужно сразу спрятать за пазуху, чтобы не выхватили. Вырвав хлеб, голодный вор падает на пол и забивает весь кусок себе в рот, несмотря на то, что разъяренные люди обрушиваются на него с побоями.

Придя из магазина, Галя забирается с ногами на стул и читает. Всю блокаду она общается только с книжками.

Понедельник, 9 февраля 1942, Берлин

Советские войска наступают, но на совещании в министерстве пропаганды творят свою историю: «Заявления Красной армии, что осада Ленинграда снята, не должны достигнуть ничьих ушей», — приказывает министр пропаганды Йозеф Геббельс.

За первые два месяца 1942 года в Ленинграде умерло около 200 тысяч человек. Но в городе по-прежнему работают заводы, открыты музеи, не замолкает радио.

11 февраля снова увеличивается норма выдачи хлеба. Рабочие получают 500 граммов, служащие — 400, дети и иждивенцы — по 300 граммов. Снабжение города продуктами становится регулярным, их выдают полностью и вовремя. 16 февраля в городе впервые появляется мороженая говядина. К концу зимы в городе умерло больше 300 тысяч человек.

Март 1942, Ленинград

Ленинградцы, которые еще могут двигаться, выползают из темных квартир на солнышко, садясь на стулья во дворах. До войны в доме Лиды Сафроновой жила молодая и очень красивая актриса театра Музыкальной комедии. Каждый день в пять часов за ней приезжала машина. Девчонки с замиранием сердца ждали, когда актриса выйдет из дома — нарядная, в прекрасной бархатной шляпке с вуалью. Воплощение детской мечты о красоте и счастье.

Среди еле живых дистрофиков во дворе Лида замечает ту саму шляпку с вуалью. Она радостно подходит ближе — и ужасается. По бархату шляпки ползают вши; молодая красавица-соседка за полгода превратилась в старуху.

Среда, 15 апреля 1942 года

После четырехмесячного перерыва на пять городских маршрутов выходят трамваи. 24 апреля по льду Ладожского озера прекращается движение — лед тает. Через месяц на озере начнется навигация.

Май 1942

В городе по-прежнему царит голод. Миша Дмитриев с мальчишками ловят корюшку на Неве — типичную ленинградскую рыбку. Нехитрые сети они сделали сами: свернули кольцом проволоку и натянули на нее рыбацкую сеточку. Мальчик ест сырую рыбу и заражается рыбным солитером. Червь будет мучить и без того слабого подростка всю войну.

Понедельник, 11 мая 1942, Берлин

Ленинград не сдается, но в германском министерстве оккупированных восточных территорий на Унтер-ден-Линден уже подсчитали его богатства, распределили заводы, составили каталог учреждений культуры. Сотрудники министерства заняты подсчетом и вывозом культурных ценностей из захваченных городов.

Министерство занимает шикарный особняк на главной улице Берлина, где до войны располагалось посольство СССР. Педантичные немецкие чиновники уже знают, как они распорядятся тем, что достанется им в случае успеха.

Доктор Рос, подчиненный руководителя экономического штаба восточных областей, пишет: «Ленинград является центром русской науки и исследований… по области же наблюдается неприхотливость в отношении культуры быта и духовной жизни».

Человеческие ресурсы — фактор, ценимый нацистами. Как живут те, кому, по планам нацистского руководства, предстоит трудиться на благо рейха? «Центр города состоит из многоэтажных каменных домов, построенных на заболоченных почвах и частично — на деревянных сваях… В области дома деревянные, подчас вся семья ютится в одной комнате».

Автор доклада скрупулезно подсчитывает: каков процент русского населения? Сколько в городе евреев? Есть ли немцы? «Состояние здоровья населения — неудовлетворительное, — пишет чиновник. — Распространены сыпной тиф, оспа, дизентерия, туберкулез, холера».

Пройдет четыре года и Нюрнбергский трибунал приговорит министра оккупированных восточных территорий Альфреда Розенберга к смертной казни.

Июнь 1942, Ленинград

Лида Сафронова с мамой и бабушкой идут мыться на Петрозаводскую улицу, в Ленинграде открыли бани. Это целый праздник — вылить на себя несколько шаек горячей воды и почувствовать чистоту. Работает только одно отделение, мужчины и женщины моются вместе, но никто не обращает на это внимания. У 14-летней Лиды даже не возникает мысли о стеснении перед мальчиками. Она не смотрит вокруг, ее просто переполняет радость от того, что она моется горячей водой.

Воскресенье, 9 августа 1942

В Большом зале Ленинградской филармонии звучит Седьмая (Ленинградская) симфония Шостаковича. Ее партитуру доставили за два месяца до исполнения из Куйбышева, куда был эвакуирован композитор.

Через десять дней войска Ленинградского фронта перейдут в наступление, к концу месяца выйдя к Синявино. Весь сентябрь советские войска пытаются развить наступление, но не могут сломить сопротивление немцев. В октябре они отойдут на исходные рубежи. Ленинград ждет вторая блокадная зима.

Пятница, 25 декабря 1942

Миша Дмитриев просыпается в восемь утра, одевается и бежит в булочную за хлебом, чтобы выкупить свой паек. Мама ставит самовар. В ноябре и декабре 1942 года обстрелы не прекращаются.

Как только Миша выходит из дома, объявляют воздушную тревогу. Но мальчику некогда прятаться от бомб — к девяти часам надо быть на заводе. Миша бежит в булочную и краем глаза видит, как из соседнего двора выбегает такой же подросток. Миша забегает в магазин. Когда он выходит обратно, то видит воронку посредине улицы, на противоположной стороне лежит мертвый паренек, который бежал параллельно с ним.

После завтрака — хлеб, соль, горячая вода –— мальчик торопится на работу. Обстрел продолжается. Миша передвигается короткими перебежками между взрывами, постоянно выбирая, куда спрятаться в следующую минуту.

Едва он захлопывает за собой дверь проходной, как об нее снаружи ударяются осколки снаряда. Вахтерша за перегородкой приседает от страха. Когда обстрел прекращается, Миша выглядывает во двор. Все покрыто красной пылью. Снаряд ударил в крышу кирпичного дома через дорогу — кирпичи разлетелись во все стороны, один из осколков чуть не попал в Мишу. Мальчик пинает его ногой и как ни в чем не бывало идет на работу.

Вторник, 12 января 1943

День выдался пасмурный, идет снег. Миша Дмитриев служит учеником бухгалтера на заводе, где работает его мама. Миша выходит на улицу и слышит гул — грохот артиллерийской подготовки. Вдруг все прекращается и снова наступает тишина. Заводчане перешептываются: «Началось!» Они имеют в виду долгожданную операцию по прорыву блокады.

Наутро все повторяется, но стреляют уже намного ближе. Город бурлит слухами — все ждут прорыва блокады. 18 января войска соединяются, в тот же день освобождены Шлиссельбург и весь южный берег Ладожского озера. К этому моменту в городе остается не больше 800 тысяч жителей.

На следующий же день на отбитых у врага территориях начинается строительство железной дороги, которая пройдет всего в нескольких километрах от линии фронта. 7 февраля первый поезд прибудет на Финляндский вокзал.

Март 1943, Ленинград

Галя Зубарева живет одна в пустой коммуналке, иногда бегая к маме в госпиталь. Раненые любят энергичную девочку, называют ее «дочкой». С одним из раненых она подружилась. Паренька зовут Коля Русских, он на три-четыре года старше.

Однажды Галя не может найти Колю. В своем сине-сером больничном халате он ждет ее на лестнице, в тусклом свете плохо видно его лицо. Оказывается, его выписывают. Галя взволнованно желает Коле всего хорошего:

«Береги себя!» Тот в ответ обреченно отвечает: «Я знаю, что погибну». И вдруг он хватает ее за руки и просит о необычном одолжении: «Можно я тебя поцелую,
в щечку? Я знаю, что я погибну, так обидно, что никогда никого не целовал!»

13-летняя девочка в ярости: «Как тебе не стыдно! Такого я от тебя не ожидала!» Она отталкивает его и убегает. Через несколько дней Коля погибнет. Их эшелон разбомбят по дороге на фронт.

Пройдет почти семьдесят лет. Сидя на диване в своей однокомнатной квартире на Гражданском проспекте, Галина Александровна со слезами на глазах будет вспоминать последнюю встречу с Колей: «Это так и осталось занозой на всю жизнь — почему я не дала ему себя поцеловать?»

Пятница, 16 июля 1943

13 часов 14 минут — ровно столько продолжается самый длительный обстрел города за все время блокады. В Ленинграде разрывается больше двух тысяч снарядов.

Нина Бодрова в Смольном получает медаль «За оборону Ленинграда».

Воскресенье, 3 октября 1943, Украина

Подразделение Карла Шольца попадает под обстрел в лесу. Автоматной очередью ему простреливают оба колена. Но Шольцу везет — мениски целы.

Его везут в военный госпиталь в Киеве, оттуда в Житомир и дальше на запад. Врачи собираются ампутировать обе ноги, но потом передумывают, обещая ему проблемы с ногами на всю жизнь.

Пройдет 54 года, прежде чем Шольц наконец-то окажется в том самом Ленинграде, который ему не удалось взять штурмом зимой 1941 года. В 1997-м он приедет в Санкт-Петербург с делегацией Общества российско-германской дружбы. И расплачется, сидя за одним столом с ветеранами Красной армии, против которых он когда-то воевал.

Воскресенье, 17 октября 1943

Последний налет немецкой авиации на Ленинград, в город прорывается только один бомбардировщик.

Декабрь 1943 года

В городе по-прежнему голод. В булочной на углу Невского проспекта и улицы Желябова (сегодняшней Большой Конюшенной) работает продавщицей Сицилия Ефимовна Городецкая. Каждое утро, несмотря на тридцатиградусный мороз, она приносит с собой на работу своего трехлетнего сына Роберта и кладет в ящик под прилавок. Они живут на улице Белинского, около цирка. Каждый день они идут пешком полчаса
на работу.

Весь день мать кидает сыну обрезки хлеба — их называют довесками. Благодаря тем самым «довескам» Роберт Городецкий выживет. Он станет клоуном и через сорок лет прославится со своим номером «Голубая канарейка» на всю страну. В 1986 году Сицилия Ефимовна эмигрирует в США. Cегодня ей девяносто лет, она живет в Нью-Йорке.

Четверг, 13 января 1944

За несколько дней до снятия блокады Ленгорисполком решает восстановить дореволюционные названия центральных улиц и площадей. Проспект 25-го октября снова становится Невским проспектом, а площадь Урицкого — Дворцовой площадью.

Суббота, 22 января 1944

На рассвете на юге города разрываются последние пять снарядов, после этого обстрелы города полностью прекращаются.

Но на трех петербургских фасадах и сегодня можно увидеть надписи: «Граждане! При артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна». На цоколе Исаакиевского собора и на пьедестале одной из конных статуй Аничкова моста по-прежнему видны следы осколков разорвавшихся снарядов.

Четверг, 27 января 1944, Ленинград

Миша Дмитриев — единственный мальчик среди девочек — сидит на курсах нормировщиков на заводе, когда в помещение врывается взволнованная женщина из профкома: «Идите в столовую на митинг!»

Со всего завода стекается народ — мальчики и девочки-ремесленники, молодые женщины и старушки. В заполненном зале зачитывают приказ командующего войсками Ленинградского фронта генерала армии Говорова о полном освобождении Ленинграда от вражеской блокады. За окнами грохочут зал­пы орудий. «Артобстрел!» — мелькает в голове у Миши. «Салют!» — кричат мальчишки-ремесленники.

Проходная забита народом. Ликующая толпа вываливается на улицу Льва Толстого. Миша вместе со всеми бежит, кричит, бросает вверх шапку. Шапка падает в грязь, ее топчут, он поднимает ее, нахлобучивает на голову и бежит дальше. Народ стекается на набережную Невы, как всегда по праздникам.

«Дню Победы я не так радовался, как снятию блокады», — вспомнит потом Михаил Павлович. Но до победы было еще далеко.

Нина Бодрова сидит на вечерних занятиях, когда кто-то врывается в класс и объявляет: «Вечером будет салют по поводу снятия блокады!» Вместе с друзьями они убегают из института на набережную Невы. «Я до сих пор вижу перед собой плачущих людей», — говорит Нина Дмитриевна. После войны она сдаст экзамен, получит диплом и станет преподавателем английского.

Вторник, 8 мая 1945, Ленинград

У репродуктора на углу Невского и Малой Садовой опять собралась толпа.

Миша Дмитриев возвращается из кинотеатра «Молодежный», на часах без пяти пять. «Чего все ждут?»  — спрашивает мальчик у зевак. «Англичане передали, что война закончилась. И наши тоже должны сообщить», — отвечают ему. Народу прибывает, но по радио передают детскую передачу, никакого намека на важное сообщение. Миша возвращается домой и ложится спать. Лишь в два часа ночи в приемнике раздается шум. Голос Юрия Левитана передает долгожданную новость: «8 мая 1945 года в Берлине представителями германского верховного командования подписан акт о безоговорочной капитуляции германских вооруженных сил. Великая Отечественная война, которую вел советский народ против немецко-фашистских захватчиков, победоносно завершена».

Мишина мама вскакивает с постели, вместе с соседкой они бегают по квартире и кричат от радости. Но Мише грустно, он забивается в угол. «Война закончилась, а столько людей погибло», — думает мальчик. Он отворачивается к стене и засыпает с тяжелым сердцем.

Воскресенье, 8 мая 2011, Гамбург

Карл-Аугуст Шольц возвращается из церкви. 91-летний старик каждый год в день капитуляции Германии ходит на церковную службу. «Поблагодарить Бога за то, что выжил», — говорит он.

Что он слышал о Ленинграде? «Мы знали, что город осажден, видели, что над городом летают самолеты; слышали взрывы. Нам говорили, что так надо». Знал ли он, что тысячи, десятки, сотни тысяч людей умирают от голода? «Нет». О том, что творилось в городе, бывший солдат вермахта узнал лишь после войны, когда рухнул режим и пропаганда закончилась. «Я был в ужасе».

Шольц достает с полки фотоальбом. Снимки приклеены ровными рядами, подписаны ровным почерком. Немецкие солдаты фотографировали войну, как отпуск, тщательно и подробно. Вот «брошенные русскими при отступлении машины», а вот «порт на Финском заливе».

На пожелтевших от времени фотографиях — немецкие мальчики в тяжелых касках; зима 1941 года, снег, холод, озябшие лица. «У нас на весь батальон было всего одно пальто — его давали тому, кто шел в наряд». А вот католическое Рождество в декабре 1941 года, окопы под Ленинградом. На заднем плане елочка, мальчики смотрят в объектив. «В тот вечер нам всем ужасно хотелось домой. Но сильнее ностальгии был страх», — говорит Шольц.

После войны Шольц вернется в Гамбург, женится, у него родится сын. Когда сыну придет повестка в бундесвер, Шольц сядет с ним за стол и поможет написать ему длинное письмо с объяснением о том, почему он отказывается служить в армии по моральным соображениям.

Шольц закрывает свой фотоальбом. Ему 91 год, он хромает на обе ноги. Но, несмотря на это, он не только освоил компьютер, но и ходит по школам в Гамбурге, чтобы рассказывать детям о том, что пережил: «Память о войне очень важна. Потому что тот ужас не должен никогда повториться».

Май 2011, Санкт-Петербург

Накануне Дня Победы на улице Радищева собираются ветераны-связисты. На отремонтированном кирпичном здании с новенькими стеклопакетами висит табличка «В этом доме во время Великой Отечественной войны 1941–1945 годов размещался штаб 26-го отдельного Ленинградского Краснознаменного полка связи, бойцы и командиры которого обеспечивали связью командование Ленинградского фронта».

Под ней стоит почетный караул — два молоденьких сержанта. На столике разложены конфеты, бутерброды и мандарины. К 11 утра у дома собираются те самые бойцы-связисты — пожилые женщины. Их всего шестеро.

Евгения Александровна Бакасова со спины выглядит хрупкой девочкой — в зеленом плаще с капюшоном. Под верхней одеждой у ветеранов медали, но мало кто решается раздеться на весеннем ветру. После короткого митинга однополчанки выпивают за победу по пластиковому стаканчику сладкого вина.

Прислонившись к кирпичной стене и опираясь на палочку, рядом стоит Нина Владимировна, старинная подруга Евгении Александровны. Круглолицая, с мягкими добрыми чертами лица, она беспокоится, чтобы всем досталось угощение. «Именно Нина уговорила меня пойти на курсы телеграфистов. Это меня и спасло», — рассказывает Евгения Александровна.

Блокадной зимой Женя Бакасова случайно встретила подружку на улице. И не узнала ее. «Бледная и худая, она к тому времени похоронила сына и маму и осталась одна», — говорит Евгения Александровна. Она помогла подруге устроиться к ним в полк, что спасло Нину от голодной смерти. «Женечка, что ты совсем не ешь, возьми бутерброд!» — перебивает Нина Владимировна.

Евгения Александровна переживает: «Нам много не нужно. Надо лишь позвонить и спросить, как дела, а мало кто это делает. Многие ведь просто лежат дома одни и никуда не выходят».

Воспоминания о работе телеграфисткой в Смольном преследуют ее по сей день. «Иногда просыпаюсь в холодном поту — снится, что сижу на переговорах и не попадаю в такт», — рассказывает она.

Михаил Павлович Дмитриев с дочерью и зятем живет в трехкомнатной квартире на северо-востоке Петербурга. Их квартира похожа на уютный деревенский дом — салфетки с вышивкой, деревянные полы, идеальный порядок. После войны он стал слесарем, восстанавливал разрушенные дома и даже командовал бригадой из пленных немцев.

Дочь выставляет на стол чайный сервиз, Михаил Павлович выходит из своей комнаты — высокий и статный, брюки заправлены в добротные валенки. Дочь приносит фотоальбомы — они тщательно оформлены и подписаны: семья с трепетом относится к своей истории. С одной из выцветших карточек конца 1930-х смотрит мальчик со светлыми волосами — седовласого блокадника можно узнать лишь по глазам и по овалу лица. У Михаила Павловича феноменальная память — он помнит войну до мельчайших деталей. И пишет мемуары на компьютере.

Лидия Петровна Буланкова недавно вышла на пенсию. В ее квартире на тихой Гданьской улице на севере Петербурга несколько стеллажей с книгами. Лидия Петровна провела в осажденном городе первый, самый тяжелый, год. В августе 1942 года их с мамой эвакуировали по Ладожскому озеру. «Когда мы сошли на берег, моим самым ярким впечатлением была толстая тетенька. В блокадном Ленинграде мы совершенно отвыкли от полных людей», — рассказывает она. У ее ног трется огромный кот, которого подарила ей невестка.

Понедельник, 9 мая 2011 года, Санкт-Петербург

На площади перед станцией метро «Гражданский проспект» гремят военные песни, за бесплатной кашей из солдатской полевой кухни выстроилась очередь. Фотографы ищут в толпе редких ветеранов с гвоздичками и с азартом их снимают.

В двух шагах от метро одна в своей квартире лежит Галина Александровна Печень. На кухонном столе — коробка конфет и горка рассыпанного кофе из надорванной пачки, это подарок к празднику от муниципального совета. Вот только разобраться с подарками Галина Александровна не смогла — пожилая женщина почти ослепла, а социальный работник придет «после праздников».

Единственное сегодняшнее напоминание о Дне Победы — звонок от пожилой приятельницы из соседнего подъезда. «Людей, которые бы искренне интересовались блокадой, всегда было немного. Когда я работала в библиотеке, то всегда очень радовалась, когда кто-то из читателей интересовался войной, блокадой, — говорит Галина Александровна. — Ведь это наша история. О ней нельзя забывать».

27.01.2011