Сайты партнеров




GEO приглашает

14 декабря в Концертном зале им. Чайковского Московской филармонии пройдет концерт музыкантов без дирижера — персимфанс, то есть первый симфонический ансамбль. Более 60 музыкантов из Москвы и 20 из Дюссельдорфа исполнят увертюру «Эгмонт» Бетховена, любимого композитора Ленина, и «Октябрь» Иосифа Шиллингера, официального «государственного композитора» революционного времени


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Продразверстка: война между городом и деревней

Она разразилась в октябре, но праздновалась в ноябре. Называлась социалистической, но свергла социалистов. Обещала мир народам, власть Советам, фабрики рабочим. Но исполнила лишь вековую мечту крестьян о земле, чтобы уничтожить их как класс. Сто лет назад Октябрьская революция разожгла войну между городом и деревней
текст: Сергей Панков
На картине «Стихийная демобилизация царской армии в 1917 году» советский художник Георгий Савицкий запечатлел массовое бегство с Западного фронта. Солдаты пополнили затем «революционную» армию дезертиров в тылу. Фото: diomedia

Весной 1920 года в канцелярию большевистского правительства в Москве приходит письмо с «чистосердечным признанием» Алексея Шабанова: почти год он служит в Красной армии под чужим именем. На самом деле он — Алексей Васильевич Долинин. Разыскиваемый чекистами бывший предводитель Чапанного восстания.

Чапан — крестьянское пальто. Плотный запашной халат из сукна на холщовой подкладке, подпоясанный кушаком. Он мог бы стать символом русской революции — подобно длинным штанам французских санкюлотов или фланелевым блузам участников гарибальдийского восстания в Италии. Но ее символом стала не простонародная одежда, а кожаная куртка — форма органов госбезопасности.

К весне 1919 года, когда семь «красных» карательных отрядов отправляют на подавление крестьянского восстания в Поволжье, кожанки уже в дефиците. Вся спецодежда для пилотов и шоферов царской армии распределена среди комиссаров. «Старорежимные» резервы иссякают. Не хватает еды, медикаментов, угля, вагонов, телег, бумаги, одежды, обуви, мыла, спичек.

Повсюду враги. На заводах, в железнодорожных депо, магазинах, больницах, церквях, казармах, госучреждениях, городах и селах. Кажется, «народная власть» в меньшинстве. Но под селом Еремкино перевес явно на стороне большевиков: 250 пехотинцев, два пулемета и 35 кавалеристов против горстки крестьян в чапанах, вооруженных палками и пиками. В снежной пелене мелькает силуэт всадницы. Размахивая плетью, восставших ведет в бой Ирина Феличкина: «За власть Советов! Против большевиков!»

Что это — ошибка малограмотной крестьянки? Разве большевики — это не власть Советов?

По другую сторону баррикад Феличкина уже во второй раз. Первый был в 1917 году в Петрограде. В ночь на 25 октября ее батальон срочно перебросили в столицу. Официальное объяснение — парад. Женские подразделения специально сформированы для того, чтобы поднять упавший моральный дух солдат-мужчин.

В полдень они перед Зимним. С июля, когда сюда переехало Временное правительство, над ним во время пребывания министра-председателя Керенского поднимают революционный красный флаг. Сегодня флага нет.

Большую часть батальона неожиданно отправляют обратно. Остается лишь 137 человек. Вместе с ними еще несколько рот юнкеров и три сотни казаков. Оставшиеся пока не знают, что всю ночь в городе полным ходом идет военный переворот.

Ничего похожего на февральскую революцию с ее массовыми народными выступлениями. Обычное утро. Небо затянуто облаками. Накрапывает дождь. Рабочие отправляются на фабрики. По Невскому проспекту ползут трамваи. Открываются магазины, конторы и кафе. Только днем на улицах, ведущих к правительственной резиденции, появляются пикеты восставшего Павловского полка.

К шести вечера кольцо окружения смыкается. Из-под арки Главного штаба на темно-красный фасад нацелены орудия и зенитки. Броневики блокируют подходы к Дворцовой площади. С Невы на окна Малахитовой гостиной, где вторые сутки заседают министры, наведены пушки захваченного матросами крейсера «Аврора» и Петропавловской крепости. На набережных начинают собираться зеваки. Летят крупные хлопья мокрого снега. На небе ни просвета.

У мятежников двадцатикратное превосходство. Почему они выступили за большевиков? Они выступили не за них.

Когда за полгода до этого поздно вечером 16 апреля 1917 года Ленин прибыл на Финляндский вокзал Петрограда, казалось, он все пропустил. Февральская революция застала его в Цюрихе. Остальные лидеры партии тоже встретили ее либо в эмиграции, либо в ссылке. Большевики не руководили народными протестами. Не свергали царя. Не вошли в состав Временного правительства, призванного подготовить страну к выборам в Учредительное собрание, которое должно определить дальнейшее государственное устройство. У них нет шансов на победу в честной политической борьбе с социалистами. По числу сторонников они уступают даже «элитарным» кадетам.

Но большевики — не просто партия. Это организация профессиональных революционеров, предназначенная для захвата власти. Им требуется не парламентское большинство, а вооруженная сила и легальное прикрытие.

Все это есть у Советов.

Советы созданы не партиями — не большевиками, не эсерами, не трудовиками, не кадетами. В отличие от Временного правительства, назначенного Государственной думой, они возникли стихийно. В их составе — активисты, выбранные на демонстрациях и митингах в дни Февральской революции. Эти простейшие коллегиальные органы, «временные приюты демократии», заполняют вакуум власти «на местах». Под контролем главного Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов — «народная милиция», сформированная после роспуска царской полиции. И запасные части петроградского гарнизона.

Открытые притязания на власть, конечно, отпугнут Советы. Но фирменный стиль Ленина — скрытность, ее унаследует и созданное им государство. Нужно поднять армию против правительства под лозунгом «вся власть Советам», а затем подчинить Советы себе.

Главное оружие — агитация. Целевая аудитория — военные. Раз в день каждая рота российской армии получает свой экземпляр «Солдатской» или «Окопной правды», где к тщательно отобранным фактам подмешаны диетические дозы пропаганды.

Агитация большевиков не похожа на политическую рекламу. В отличие от других партий они агитируют не «за», а «против». Пусть не все выступят «за власть Советов». Главное, чтобы никто не выступил за правительство. Оно должно стать олицетворением зла. Язык пропаганды рассчитан на солдат, огрубевших за три года войны. Армейская лексика. Разделение мира на своих и чужих. Вместо политики — классовая борьба. Вместо соотечественника с другим мнением — враг. Вместо аргумента — пуля. Историки спорят о точной дате начала Гражданской войны. Информационная гражданская война началась уже тогда. И в ней большевики выигрывают.

Случай тоже на их стороне. В Петрограде и пригородах расквартировано 240 тысяч солдат. 9 октября 1917 года правительство приказывает отправить две трети гарнизона на оборону от немецкого наступления. Солдаты против. «Естественное желание», которому большевики дадут «революционную цель», как напишет потом Троцкий. Под его председательством Петроградский Совет организует альтернативный орган обороны города — Военно-революционный комитет, подконтрольный большевикам. Он обещает не отправлять солдат на фронт. 22 октября весь гарнизон переходит в его подчинение. Неожиданно большевики получают целую армию и «легальное прикрытие» для подготовки переворота.

Нападение на правительство происходит под видом защиты. В ночь на 25 октября штурмовые отряды без лишнего шума берут почту, телеграф, телефон. Но не для захвата власти, а лишь для охраны «демократии» на случай «контрреволюционных посягательств». Так уверяют в газете «Новая жизнь» представители большевистского штаба.

Следующим вечером в интересах демократии солдатский госпиталь в Зимнем полтора часа обстреливают шрапнелью из Петропавловской крепости. Защитники дворца складывают оружие «во избежание бессмысленного кровопролития». В два часа десять минут ночи Временное правительство арестовано. Но еще за три часа до этого большевики открывают в Смольном съезд Советов и ставят делегатов перед фактом: власть захвачена.

Принятый съездом Декрет о мире  — гарантия поддержки со стороны миллионов солдат. Но чтобы установить «власть, которую никто не опрокинет», пишет Ленин еще в сентябре, нужно склонить на свою сторону крестьян. Они составляют 85 процентов населения.

Маркс, Энгельс, Август фон Гакстгаузен. Третий немец сыграл в судьбе русского крестьянства не менее важную роль, чем два первых. Совершая научное путешествие по России за 74 года до провозглашения знаменитого Декрета о земле, вестфальский агроном обнаруживает экзотическое явление. В каждой русской деревне есть своя «маленькая респуб­лика», которая «уже давно довела до степени совершившегося факта часть социалистических утопий». Здесь нет ни личной собственности на землю, ни наемного труда. Все вопросы решаются открытым голосованием на общем сходе. А земля распределяется между семьями по потребностям.

Эти «наблюдения», изданные на немецком и французском, должны открыть миру Россию. Но вместо этого открывают для России «мир» — так крестьяне XIX века называют свои архаичные общины. Вскоре община входит в политическую моду. Ее любят все — и либералы, и консерваторы. Для Герцена это зачаток «инстинктивного коммунизма». Для народников — залог перехода к социализму минуя капитализм. Для обер-прокурора синода Победоносцева — гарантия от революции.

Все это время русская община делит… чужую землю. До отмены крепостного права вся земля вместе с крестьянами, кроме государственных и церковных владений, принадлежит помещикам. За право пользоваться своим наделом крестьянин должен либо платить оброк продуктами, либо отрабатывать барщину на хозяйском поле. Община под руководством помещика или его управляющего «по-коммунистически» распределяет наделы и повинности.

После реформы 1861 года крестьянам предложено ждать права на свободу передвижения и паспорт. До 1906 года. А земли — до 1933-го. На такой срок рассчитана программа погашения задолженности общин перед казной за наделы, выкупленные для них у помещиков. И общины опять распределяют землю и повинности — чтобы расплачиваться в срок уже с государством. Революция 1905 года заставит власть простить им долги. Но они хотят не прощения долгов, а всей помещичьей земли даром.


Декрет о земле, скопированный с аграрной программы эсеров, узаконил самовольный захват земель помещиков. И обеспечил большевикам поддержку крестьян до лета 1918 года. Затем «общенародная собственность» будет отнята и фактически станет государственной — в соответствии с первоначальными планами большевиков. Фото: Балабанов / РИА Новости

В виде «наказов» это пожелание включено в программу социалистов-революционеров  — самой влиятельной крестьянской партии. Утром 26 октября 1917 года одна из ее фракций покидает Съезд Советов в знак протеста против переворота. Но это не помешает Ленину позаимствовать у нее идею «социализации» — отмены частной собственности на землю. Вместо конфискации земли у помещиков в пользу государства, как первоначально планировали большевики, решено подарить ее крестьянским общинам. Большевистское «взять» плюс эсеровское «поделить». Так появляется Декрет о земле.

В марте 1918 года 25-летний подпоручик Алексей Долинин возвращается из армии в родное село Ягодное к жене и двоим сыновьям. Подаренная «революцией» земля уже поделена местным земством. Вскоре Алексея выдвинут в недавно организованный «советский» волостной исполком. Изберут судьей. Общественная жизнь бурлит. Односельчане, напишет он потом, считают его большевиком. Путаница неслучайная. Деревня еще плохо знакома с большевиками.


«Кровавая пятница» 5 января 1918 года — расстрел большевиками в Петрограде многотысячной демонстрации в поддержку открывшегося Учредительного собрания. Оно будет разогнано на следующий день. На фото — колонна демонстрантов в Петрограде на Бассейной улице (ныне улица Некрасова). Фото: Vostock photo

«Россия завоевана», — напишет в марте 1918 года Ленин. На самом деле захвачены только города, связанные сетью железных дорог, словно наброшенной на непокоренные сельские просторы. Туда еще не ступала нога комиссара. В разгорающейся гражданской войне там не поддержат «красных». Но и не пойдут за «белыми», опасаясь, что они отберут землю. Если революция — это смена правящего класса, то в деревне она действительно произошла. Крестьянин впервые сам себе хозяин.

В городах ситуация больше похожа на контр­революцию. Еще вчера была амнистия полит­заключенных. Свобода слова, совести и собраний. Народная милиция с выборным начальством. Выборы на основе всеобщего равного голосования. А сегодня — массовые аресты. Запрет всей оппозиционной прессы. Рабочие стачки приравнены к саботажу. Организации, не поддерживающие большевиков, вне закона. Судебные и карательные функции переданы политической полиции ВЧК. Новая конституция узаконила дискриминацию по социальным, политическим, религиозным и имущественным признакам, отняв избирательные права у целого класса «лишенцев».

Первые же шаги новой власти не просто расходятся с обещаниями. Они им прямо противо­положны. Большевики претендовали лишь на роль «временного правительства» для защиты Учредительного собрания. Но разогнали его, проиграв выборы. Они обещали всю власть Советам. Но превратили их в придаток своей партии. Они декларировали равенство. Но создают новый привилегированный класс номенклатуры. Они соблазняли «справедливым демократическим миром». А вместо этого спровоцировали гражданскую войну и вернули воинскую повинность. Они провозгласили: «Фабрики — рабочим». Но лишь заменили частный капитализм государственным.

Первый год «советской власти» — череда разочарований и потерь. Но только не для русской деревни. Она переживает звездный час. Крестьяне получили все, о чем мечтали: землю, независимость от власти, возможность жить общинным укладом. Еще никогда они не были так свободны. И уже никогда не будут.

3 марта 1919 года с западного берега Волги, разделяющей Самарскую и Симбирскую губернии, до села Ягодного доносится колокольный набат. Спустя два дня доходят известия о том, что произошло в соседнем селе Новодевичьем. Прибывший туда отряд разоружен крестьянами. А подоспевшее на выручку подразделение во главе с начальником уездного ЧК перебито при попытке штурма сельсовета.

5 марта делегация от соседей переправляется через Волгу в Ягодное. На подступах к селу крестьяне встречают еще один направленный против них отряд огнем из отобранных накануне винтовок. Пленных везут в Новодевичье. Оттуда из захваченной телеграфно-почтовой конторы летят воззвания по всему уезду. Восстание распространяется со скоростью радиоволны. И всего за пять дней охватывает территорию около 44 тысяч квадратных километров с населением почти полтора миллиона человек.

Год назад большевистское правительство вспомнило о деревне. Пора сделать и для нее то, что уже «сделано для городов». А для городов сделано немало.

Население Москвы сократилось вдвое, Петрограда — на две трети. С февраля 1918 года он окружен заградотрядами, которые не пропускают «иногородних». На железнодорожных станциях и в поездах идет охота на продовольственных «спекулянтов». Крестьянам разрешено продавать зерно только государству — по фиксированной низкой ставке. Цены на черном рынке взвинчены из-за репрессий. Торговать едой опасно для жизни. Только благодаря взяткам и слабой дисциплине в войсках многим «спекулянтам» удастся прорваться через кольцо блокады и спасти от голодной смерти почти половину населения.

«Все человечество сейчас голодает», — успокаивает рабочих на митинге руководитель города Зиновьев, прибавляя, что в Финляндии, по его сведениям, «ввели в пищу солому». В Петрограде ее пока лишь подмешивают к муке. Хлебный паек колеблется от 150 до 50 граммов. А для ста тысяч «нетрудовых элементов» — от 25 до нуля. «Хлебная монополия» плюс карточная система — эффективный способ подчинения. Кто не работает на власть, тот не ест. Продовольствие распределяется по классовому принципу. Но скоро распределять будет нечего. Какие экономические меры предложит «самое образованное правительство в мире»?


«Хлеб — это власть», — декларировал Ленин. Для сбора зерна по всей стране была создана система ссыпных пунктов. Таких, как этот на станции Макушино в Курганском уезде. Реквизиции подлежат не только «излишки», но и «часть хлеба, которая необходима крестьянину, чтобы прокормить себя». Для надежности Ленин советует назначить среди крестьян заложников, «которые бы отвечали жизнью за сбор»

26 мая 1918 года Ленин находит решение: объявить военное положение на три месяца жатвы. Провести мобилизацию для «систематических военных действий по завоеванию, отвоеванию, сбору и свозу хлеба». В городах формируют вооруженные прод­отряды из рабочих, которым обещана половина реквизированного продовольствия. Если рабочие дрогнут, их должны подстраховать карательные интернациональные бригады. В них служат иностранные наемники, бывшие военнопленные. И будущий председатель Народного трибунала Третьего рейха — пока еще коммунист Роланд Фрейслер.

Битва за урожай начинается.

Части «продовольственной армии» рассредоточены по всему Поволжью. Ягодное входит в первый продрайон, где действует петроградский продотряд. В ходе первого «крестового похода» за хлебом, несмотря на захват заложников и другие карательные меры, большевикам удается отобрать только сотую часть урожая. С 11 января 1919 года неэффективные «хлебные реквизиции» заменены продразверст­кой. Вместо конфискации всех «излишков» зерна — фиксированная норма. Она «спускается» на губернию. А местное руководство распределяет — «разверстывает» — дань по районам и селам.

С волости требуют 1 миллион 744 тысячи килограммов. Годом раньше из одной Самарской губернии вывезена пятая часть всего собранного в стране зерна. На этот раз нет возможности сдать и половину нормы.

В соседней Симбирской губернии действуют продотряды из центральных городов общей численностью до 4200 человек. Уже к февралю у крестьян изъято больше 48 миллионов килограммов зерна. «Твердые цены» не просто ниже его себестоимости. Выданные деньги буквально ничего не стоят: с эталонного 1913 года цены выросли в 900 раз. На подконт­рольной большевикам территории циркулирует более 60 миллиардов рублей. За этот год число банкнот вырастет до 225 миллиардов. А к 1921 году превысит два триллиона.

Но ради «подрыва экономического влияния классового врага» в октябре 1918 года власти не поскупятся на «чрезвычайный 10-миллиардный революционный налог». Половину обязаны выплатить «имущие жители» голодающей Москвы и Петрограда. Остальное распределено по стране. Пять миллиардов — крохи для государства, где выпуск денег ограничивает только нехватка бумаги и краски. Но непосильная ноша для крестьян.

При сборе налога «должников» избивают, обливают холодной водой на морозе, протыкают шомполами, имитируют расстрел холостыми патронами. Отбирают все продукты. Местные власти осведомлены об этих «эксцессах». Но сообщают «наверх», что восстание спровоцировано «правыми эсерами». Их идею сразу подхватывает пропагандистская машина.

Губернские «Известия» превращают восстание в «белогвардейский бунт» во главе с крупным помещиком «графом Орловым-Давыдовым» — уже два года мирно живущим в Париже. В донесении Ленину член Реввоенсовета Юго-Восточного фронта Гусев с солдатской прямотой путает действительно крупного, даже тучного графа с «полковником Орловым», находящимся в Канске, за 3500 километров от места действия. И тоже «чувствует» присутствие эсеров, но только «левых».

В реальности у восставших даже нет единого руководства. Волнения в селах происходят стихийно. Набат. Общий сход, принимающий решение поддержать восставших соседей. Первым делом разгоняются организованные продотрядами «комитеты бедноты». Их задача — не только доносить об укрываемых односельчанами хлебных запасах в обмен на свою долю награбленного: через них под прикрытием борьбы с голодом проводится большевизация деревни.

Большевистское правительство открыто призывает разжечь в деревнях «гражданскую войну, которая шла не так давно в городах». Чтобы взять крестьян под контроль, нужно расколоть их «на два непримиримых враждебных лагеря». В городах врагом рабочих был «буржуй». В деревне его роль отведена «кулаку». В дальнейшем интерпретация этого термина будет варьироваться в зависимости от «требования момента». В ленинской редакции 1918 года это «всякий крестьянин, который собрал хлеб своим трудом и даже без применения наемного труда, но прячет» его от партии.


Бедняк, середняк, кулак — социальная структура деревни в риторике большевиков копирует городское расслоение на пролетариат, средний класс и буржуазию. Но далека от реальности. Благодаря Декрету о земле материальное положение крестьян поначалу выровнялось. Во многих областях богатые по городским меркам кулаки составили большинство. Но в ответ на насильственное изъятие урожая крестьяне отказываются сеять хлеб. Этот пропагандистский плакат 1920-х годов перекладывает вину за сокращение посевных площадей с власти на кулаков. Фото: Bridgmanimages/Fotodom

В городах принцип «разделяй и властвуй» сработал. Расколоть деревню не так просто. Крестьяне, невзирая на разницу в достатке, лишь крепче сплачиваются перед лицом внешней угрозы. Едва выбив коммунистов из деревни, восставшие переизбирают сельсовет, только из своих. И формируют «штаб» с надежными людьми, имеющими опыт армейской службы или организационной работы, — унтер-офицерами, военруками, председателями сельсоветов. Среди них есть и женщины. Такие, как 20-летняя Ирина Феличкина, служившая в женском штурмовом батальоне.

В Ягодном повстанцы выбирают командиром подпоручика Алексея Долинина. Его отряд, постепенно разрастаясь, продвигается вниз по Волге. В серых чапанах и зимних шапках, с пиками, топорами, охотничьими ружьями и палками бородатые крестьяне, как во времена Пугачева, идут 50 километров по глубокому снегу к столице уезда — Ставрополю (сейчас Тольятти). В колоннах много пожилых, родившихся еще при крепостном праве.

7 марта город взят без боя. Большевистское руководство бежит. Сразу же начинается реорганизация власти. Вечером на общегородском сходе с участием сельских представителей принято решение сохранить советскую власть. Избран Совет рабочих и крестьянских депутатов. Комендантом назначен Долинин.

Уже на следующий день опубликован первый декрет новой власти. Продразверстка отменяется. «Братьев-красноармейцев» призывают примкнуть к восставшим.

Сейчас призывы восставших звучат как парадокс: «Вся власть Советам! Долой диктатуру коммунистов!» Но для тогдашних крестьян тут нет противоречия: Советы дали им землю и мир. Большевики, захватив власть в Советах, отбирают хлеб и проводят насильственную мобилизацию. «Одурачены контрреволюционерами» — телеграфирует Ленину создатель и глава Красной армии Троцкий из набитого агитаторами штабного бронепоезда, курсирующего в районе Симбирска неподалеку от очага восстания.

Недавно началось весеннее наступ­ление Колчака в направлении Волги. Под его ударами отборные части «красных» пятятся к району, охваченному крестьянской войной. Успехи «белых» сыграют роковую роль в судьбе восстания. Несмотря на плохое вооружение, 150 тысяч крестьян смогли бы справиться с продотрядами. Но теперь они стали партизанами в тылу отступающей Красной армии. Против них двинут регулярные части — с пушками, пулеметами, кавалерией.

Попытки бунта сочувствующих крестьянам солдат в Сызрани и Самаре подавлены. Оттуда, с востока и запада, начинается наступ­ление красных на Ставрополь. Восставшие села одно за другим переходят под их контроль. Кольцо вокруг «крестьянской столицы» сжимается. 10 марта в час дня ощетинившиеся штыками красноармейцы обрушиваются из пелены метели на село Еремкино, где руководит обороной Феличкина.

Через год в красноармейском госпитале бывший предводитель восстания Алексей Долинин ждет ответа на свое письмо. В нем — подробный рассказ о том, что произошло с ним после «освобождения» Ставрополя 13 марта. Прорвавшись с небольшим отрядом из окружения, он прячется у надежных людей.

Поиски мятежников продолжаются до апреля. 625 «главарей», включая Ирину Феличкину, казнены. Более четырех тысяч рядовых повстанцев убиты на поле боя, повешены и утоплены в прорубях. Средневековые методы дополняются современными технологиями. Арестованных отправляют в Сызранский концлагерь, где «излишки» систематически расстреливают для «разгрузки».

От неминуемого задержания предводителя восстания спас знакомый красноармеец Алексей Шабанов, отдавший ему свои документы. Под чужим именем Долинин вступил в Красную Армию. Воевал с Деникиным. Был в плену. Бежал. Ранен на польском фронте.

Возможно, ранение уберегло его от участия в карательной операции против другого «эсеровского мятежа». Именно с польского фронта перебросят в 1920 году части Красной армии на подавление знаменитого тамбовского восстания. Крестьяне поднимаются повсюду, не желая быть разменной монетой в борьбе «красных» и «белых» за власть. «Вилочное восстание» в Уфимской губернии. Восстание в Заволжье и на Урале. В Западной Сибири и под Воронежем. 36 из 49 губерний РСФСР на военном положении. В 1921 году большевики, напуганные размахом этой «второй гражданской войны», отменят продразверстку. Но это только передышка. «Мы еще вернемся к террору», — предупреждает Ленин. Уже к экономическому. Впереди искусственный голод и принудительная коллективизация.

20 апреля 1920 года Алексей Долинин помилован в честь трехлетнего юбилея Октябрьского переворота. К 18-й годовщине переворот официально станет Великой Октябрьской социалистической революцией. А крестьяне вновь лишатся права на свободу передвижения и превратятся в безземельных батраков, работающих на нового всероссийского помещика — советское государство.

26.10.2017
Теги: