Сайты партнеров




GEO приглашает

С 14 октября по 5 ноября в Экспоцентре на Красной Пресне пройдет XI Международный фестиваль дикой природы «Золотая Черепаха». 14 октября состоится творческая встреча с лауреатом престижных международных конкурсов, членом Международной Лиги Природоохранных Фотографов (iLCP) Мишелем Рогго, где он представит экспозицию своих лучших работ


GEO рекомендует

Korean Air названа лучшей авиакомпанией  для бизнес-путешественников по версии Russian Business Travel & Mice Award. Крупнейший южнокорейский авиаперевозчик выполняет рейсы в Москву, Санкт-Петербург, Иркутск и Владивосток


Как Мартин Лютер изменил Европу

В начале XVI века скромный немецкий монах начинает информационную революцию, которая расколет Европу. И  поделит историю на две эпохи — до и после Реформации
текст: Сергей Панков
Фото: Ullstein bild / Gettyimages.ru

Четвертого мая 1521 года шарабан с несколькими монахами останавливается под холмом у часовни недалеко от городка Айзенах в немецкой Тюрингии. Внезапно из придорожных зарослей появляется отряд из четырех вооруженных всадников. Плечи закованы в броню. Лица скрыты забралом.

Один хватает под уздцы лошадей и ударом сбивает возницу с облучка. Другой наставляет на пассажиров арбалет: «Кто тут Лютер?» Мартина, прижимающего к груди Библию, тащат в лес и, закутав в плащ, усаживают на лошадь. Его брату, которого он подобрал у родственников в деревушке Мера по дороге из Вормса, удается бежать. В тот же день весть о похищении разносится по округе.

Кто это мог сделать? У сторонников и противников Лютера разные версии. Священная Римская империя, в состав которой входит Германия, — не единое государство, а конфедерация разрозненных княжеств и королевств. На территории, населенной 12 миллионами немцев, к началу XVI века их более двухсот. Со своей валютой, армией, правителями. Организовать похищение по силам любому. У Лютера немало врагов.

Но есть и влиятельные друзья. Главный из них — саксонский курфюрст Фридрих III Мудрый. Это он основал Виттенбергский университет, куда в 1508 году приглашен преподавать 25-летний монах. Ректор заметил многообещающего выпускника Эрфуртского университета во время инспекционной поезд­ки по монастырям Августинского ордена.

Через четыре года Лютер получил докторскую степень по богословию. А еще через два года стал местной «звездой» благодаря своим проповедям. Но по-настоящему прославили его не они.

Холодным утром в среду 31 октября 1517 года на Рыночной площади раздается стук молотка. Лютер прибивает к воротам замковой церкви лист с 95 тезисами на латыни. Нечто вроде афиши с программой завтрашнего диспута. Эта сцена войдет в историю с легкой руки его будущего сподвижника Филиппа Меланхтона.

На самом деле устав университета запрещает профессору вывешивать тезисы для публичного обсуждения. Он обязан утвердить их у декана, который и поручит сторожу приколотить объявление к дверям не одной, а всех городских церквей.

Время выбрано удачно. В День всех святых ожидается большой наплыв светских и духовных лиц. Но ученая дискуссия не привлекла бы особого внимания, если бы не скандальная тема — индульгенции.

Эти небольшие листы с печатью — символ папской эксплуатации. Раздробленная, но богатая Германия — главный донор римской казны. Католической церкви принадлежит почти треть пахотных земель. Каждый немец отдает на ее содержание десятую долю доходов. Власть папы на местах обеспечивают светские правители, соперничающие друг с другом за привилегии. В том числе за лицензии на торговлю особыми ценными бумагами — «справками» о прощении грехов.

Обоснование их придумано француз­ским доминиканцем Гуго Шерским еще в XIII веке: благодаря страданиям мучеников и святых у­ церкви скопился безграничный запас заслуг перед Богом, которым она может поделиться с менее заслуженными или грешными мирянами.

Комиссаром по продаже индульгенций на всей территории северной и центральной Германии папа Лев X назначает архиепископа Альбрехта. Одна половина выручки идет в Рим на строительство собора Святого Петра. Другая — на погашение долга за покупку церковного сана.

За маркетинг отвечает доминиканский монах Тецель. В апреле 1517 году он разворачивает масштабную «священную торговлю» по фиксированным тарифам. Дороже всего стоит святотатство и убийство священника. За рядовое ограбление можно откупиться так, что еще останется на грех бражничества. Происхождение денег продавцов не волнует. Если товар залеживается, они по законам рынка переходят от угрозы костром к скидкам.

Тезисы Лютера направлены против Тецеля. Однако уже балансируют на опасной грани. Прощение не может быть даровано даже Папой Римским, заявляет он.

Но это еще не бунт против церкви. Лишь призыв к ее очищению. Продажа индульгенций, разрешенная понтификом, пока не возведена в канон. Ее можно критиковать из-за лазейки в церковном праве, разграничивающей «покушение» на каноны и дискуссию о богословских нюансах. Первое — преступно. Второе позволительно дипломированным теологам ранга Лютера. Кроме того он рассчитывает на поддержку со стороны своего покровителя.

Курфюрст тоже недоволен продажей индульгенций. Хотя и по другим причинам.

Он сам не прочь использовать суеверия для пополнения казны. В Виттенберге у него собрано более пяти тысяч святынь — от шипа из тернового венца Иисуса до крошки хлеба, оставшейся от Тайной вечери. Прикосновение ко всем по очереди дарует избавление от адских мук сроком на сто тысяч лет. Обладатель самого большого в Европе реликвария не хочет, чтобы его подданные пополняли чужую кассу. И закрывает территорию Саксонского княжества для «священной торговли».

Но конфликт с понтификом не входит в его планы. Провокационный диспут отменен.

Слишком поздно. Тезисы уже разосланы, переведены и напечатаны. Через месяц о них знает вся Германия. Иоганн Тецель обещает отправить их автора на костер. В устах инквизитора это не пустая угроза. Скромный преподаватель теологии неожиданно оказывается в центре громкого скандала.

В 1518 году в Рим поступает донос — и сфабрикованные помощниками Тецеля антипапистские тексты с подписью Лютера. Представителю Папы Римского в Германии приказано немедленно арестовать смутьяна. Мартину Лютеру грозит участь Яна Гуса, Савонаролы и других сожженных заживо «еретиков». И тут в ход следствия вмешивается большая политика.

Формальный правитель Германии император Максимилиан под конец жизни вынашивает грандиозный план — сконцентрировать в одних руках все владения династии Габсбургов. Их немало: Австрия, Бургундия, Нидерланды, Эльзас, Чехия, Трансильвания, Южная Италия с Сицилией и Сардинией, Испания с американскими колониями.

Если семь немецких курфюрстов выберут следующим императором его внука, испанского короля Карла, то всесильный Ватикан превратится в островок посреди мощной габс­бургской державы.

Папа не может такого допустить. Ему нужен другой исход выборов. Решающий голос — у Фридриха Саксонского, и ради союза с ним Рим готов на время забыть о прегрешениях его протеже Лютера. Но передышка будет недолгой.

На следующий год рейхстаг во Франк­фурте-на-Майне все же изберет императором 19-летнего Карла. Угрозы и посулы Папы покажутся выборщикам не столь убедительными, как взятки в 850 тысяч гульденов от Габсбургов.

...Лето 1520 года, вилла Мальяна под Римом. Папа Лев X раздосадован неудачной охотой: почти затравленный кабан ушел через вино­градники. Он видит преамбулу поднесенного ему секретарем документа: «Да восстанет Господь на дикого кабана, опустошающего виноградник...» И, не вчитываясь, подписывает отлучение Мартина Лютера от церкви.

В Вормс в 1521 году Мартин Лютер въезжает как триумфатор. Всего четыре месяца назад он публично сжег папскую грамоту об отлучении от церкви. Теперь доводы преданного анафеме еретика готов выслушать новый император на своем первом рейхстаге. Гравюра немецкого медальера Эмиля Вейганда (1837—1906). Фото: Ullstein bild / Gettyimages.ru

В Вормс в 1521 году Мартин Лютер въезжает как триумфатор. Всего четыре месяца назад он публично сжег папскую грамоту об отлучении от церкви. Теперь доводы преданного анафеме еретика готов выслушать новый император на своем первом рейхстаге. Гравюра немецкого медальера Эмиля Вейганда (1837—1906). Фото: Ullstein bild / Gettyimages.ru

16 апреля 1521 года, Вормс. Горн на башне городского собора возвещает о прибытии Лютера. Римская анафема и четыре года преследований дискредитировали в глазах немцев не его, а Папу Римского. На рейхстаг, в расчете на справедливый суд молодого императора, едет уже не бунтарь-одиночка, а лидер общенационального движения. В руках у него охранная грамота, гарантирующая, что он не будет выдан инквизиции. И перечень требований к церкви.

Никаких церковных таинств, кроме крещения и причастия. Никаких икон, святых и иных посредников между верующим и богом. Никакого верховенства римского епископа в каче­стве «папы» всех христиан. Снятие запрета на чтение Библии простым народом. Евангелия — превыше всего.

Сторонники Лютера возлагают надежды на Карла V. Они не знают, что в обмен на помощь в предстоящей войне с Францией император пообещал Папе Римскому уничтожить «виттенбергскую ересь».

Лютер отказывается отречься от своих взглядов. И тогда император издает эдикт, предписывающий арестовать Лютера через 20 дней после оглашения. Эдикт специально датирован задним числом, чтобы сократить отсрочку ареста до недели. К тому времени Лютер уже «милостиво» отпущен из Вормса. И бесследно исчез.

По Германии ползут зловещие слухи: Лютер найден мертвым в рудничном забое, заколот шпагой… В городах начинаются волнения. Кое-где толпа казнит священников. «Что он мог бы еще написать нам за десять или двадцать лет!» — сокрушается знаменитый художник Альбрехт Дюрер. Не на шутку встревожены даже собравшиеся на рейхстаг имперские чины.

Спокоен лишь курфюрст Фридрих.

Юнкер Йорг, недавно поселившийся в принадлежащем Фридриху замке Вартбург, внешне похож на обычного молодого дворянина. Ровная челка на лбу, борода, бакенбарды. Агенты курфюрста, похитившие Лютера ради его безопасности, оказались мастерами кон­спирации. Даже личный паж Фридриха не догадывается, что прислуживает государ­ственному преступнику, которому нельзя давать «ни постоя, ни приюта, ни пищи, ни питья, ни лекарства».

В Вартбурге Лютер будет скрываться десять месяцев. Его противники уверены, что обезглавленное движение скоро сойдет на нет, ведь для политического деятеля Средневековья даже кратковременный уход со сцены равносилен смерти.

Но в Германии уже открыто книгопечатание, которое сам Лютер называет даром  свыше. За считаные годы новая технология производит в стране информационную революцию. В 1520–1525 годах объем продукции немецких типографий вырастает почти в четыре раза. 90 процентов печатных станков поставлены на службу Реформации. Из своего кабинета с грубым столом и табуретом Лютер продолжает незримо вдохновлять прежних сторонников и вербовать новых. Каждая третья книга в стране — на родном языке. Теперь из них можно узнавать не только о прошлом, но и о настоящем.
Арсенал пропаганды пополняют иллюстрированные брошюры и листовки на злобу дня. Печатаются они быстро, распространяются со скоростью эпидемии.

Суммарные тиражи достигают миллионов экземпляров — по одному на каждого потенциального читателя. Неграмотным читают вслух грамотные. Таких в городах до трети населения. Но в деревнях читать умеют всего пять процентов крестьян. Поэтому важны и другие формы коммуникации.

Мартин Лютер играет на лютне в кругу семьи. В 1523 году лидер Реформации выступает против безбрачия духовенства. Его проповеди следуют многие немецкие монахи и монахини. Одна из них — Катарина фон Бора, сбежавшая с восемью подругами из своей обители. Через два года 42-летний Лютер женится на 26-летней беглянке. В браке у них рождается шестеро детей. Фото: whitemay / Gettyimages.ru

Мартин Лютер играет на лютне в кругу семьи. В 1523 году лидер Реформации выступает против безбрачия духовенства. Его проповеди следуют многие немецкие монахи и монахини. Одна из них — Катарина фон Бора, сбежавшая с восемью подругами из своей обители. Через два года 42-летний Лютер женится на 26-летней беглянке. В браке у них рождается шестеро детей. Фото: whitemay / Gettyimages.ru

Вечером, отложив перо, Лютер берет в руки лютню. Сочиненные им духовные песни, как говорят его враги, «погубили» больше душ, чем проповеди. Но сейчас его главное дело — перевод Библии.
Всего через два с половиной месяца рукопись Нового Завета уже в Саксонии. Но издать ее — проблема. Печатник из Лейпцига, ближайшего города, не берет заказ. Местный герцог соблюдает Вормский эдикт, запрещающий публикацию сочинений Лютера. Издатель находится в Виттенберге — на той самой рыночной площади.

С прославленным современником Лукасом Кранахом Старшим у Лютера много общего. Кроме дружбы богослова и художника объединяет простое происхождение. Лютер — из крестьян. Кранах — из ремесленников. Оба сохранили многое от своих предков. Лютер — крестьянское трудолюбие и неприхотливость (в разгар борьбы с Римом, довольствуясь всего несколькими часами сна, он каждую неделю сдает в печать по 50 страниц), а Кранах — прагматизм и деловую хватку. Он даже не подписывает свои работы, а лишь ставит фирменное клеймо.

Его виттенбергская студия с тринадцатью подмастерьями похожа на мануфактуру. Кроме картин, гравюр и литографий здесь производят попоны, костюмы, карнавальные маски, гобелены и подсвечники. У Кранаха лицензия на продажу алкоголя и лекарств, монополия на торговлю красками и пигментами. Он король сахара, пряностей и воска. Но самое доходное его предприятие — Реформация.

Кранах переманивает к себе лейпцигского печатника, предложив ему вместо традиционной доли от продажи фиксированный гонорар. Хозяин студии, превращенной в типографию, предчувствует коммерческий успех.

В сентябре 1522 года выпущены первые 5000 экземпляров Нового завета с иллюстрациями Кранаха. Цена тома — полтора гульдена. В том же году тираж приходится допечатывать — только в Виттенберге Новый завет на немецком языке выдерживает 17 переизданий. Лютеру деньги не нужны, прибыль от перевода Евангелий и еще 36 его работ получают Кранах с компаньонами. В одном из домов Кранаха на рыночной площади открывается книжный магазин. Студенты университета развозят книги по соседним княжествам.

Благодаря союзу просвещения, бизнеса и технологий реализован главный пункт лютеровской программы: Священное Писание доступно каждому.

Это только начало. Впереди еще полвека борьбы. До победы Реформации Лютер не доживет, но уже при его жизни «варвар­ское» немецкое наречие превратится в язык церковной службы, учебников и культуры. Старая церковь с ее закрытостью и ставкой на безграмотность паствы потеряет монополию на «слово» — появятся первые средства массовой информации. Толкования священных текстов станут политической программой, богословы и проповедники — публицистами и журналистами. А народ из безликой массы эволюционирует в «общественность».

11.06.2017